Читаем Итоги № 38 (2012) полностью

По иронии судьбы матчи состоялись вскоре после того, как Тарасов с Чернышевым ушли из сборной. Для всех, в том числе и для меня, до сих пор загадка, почему они сразу после Олимпиады-1972 в Саппоро, которую сборная выиграла, подали заявления о добровольной отставке. На смену Тарасову пришел Всеволод Бобров — тренер другой формации, более мягкий и человечный. Он, конечно, тоже требовал от игроков, но в другой форме — не кричал, не распекал. Бобров сам был великим футболистом и хоккеистом и старался все показывать на своем примере. Однако отсутствие постоянного давления оказывало ему плохую службу. Знаете, когда с тебя мягко спрашивают, ты начинаешь мягко недоделывать. По мелочам — то тут недоработал, то там... При Тарасове каждая тренировка в сборной проходила на высочайшем градусе эмоций, с криками и подначками. У Боброва все было гораздо тише и спокойнее.

— В составе сборной на суперсерию не оказалось знаменитого Анатолия Фирсова. Говорят, он выступал в поддержку Тарасова, и ему этого не простили.

— Это еще одна загадочная история. Фирсов очень прилично отыграл в Саппоро в одной тройке с Харламовым и Викуловым. Когда в сборную пришел Бобров, он в качестве центрального нападающего в это звено поставил Александра Мальцева. Почему он это сделал? В команде ходили разговоры, что Фирсов поддерживал ушедшего Тарасова. Да Толя, собственно, этого и не скрывал. С другой стороны, никаких подрывных действий против Боброва он не вел, и убирать его было не за что. Не думаю, что для нового тренера это стало поводом для устранения ветерана. Просто он, видимо, посчитал, что Мальцев в этой тройке будет смотреться сильнее.

С Всеволодом Бобровым, кстати, судьба свела меня задолго до встречи в сборной. В детстве я был большим поклонником «Спартака»: когда во дворе мы гоняли в футбол, всегда натягивал футболку с нашитой эмблемой этого клуба. На другой стороне с динамовским шевроном выделялся вожак нашей дворовой компании Женька Мишаков, впоследствии знаменитый нападающий хоккейного ЦСКА и сборной страны. Болел я за красно-белых отчаянно и в результате едва не оказался в этой команде. Отыграв год в столичном «Локомотиве», получил от Боброва приглашение перейти в «Спартак». Все было на мази, я даже заявление о переходе уже написал. Но не сложилось: незадолго до этого я женился, родился старший сын Андрей, требовалась собственная жилплощадь. Я разговаривал на эту тему с Бобровым, он пообещал квартиру, но нужно было ждать полгода. В «Локомотиве» же мне смогли предоставить жилье уже через два месяца. Пришлось остаться еще на год, а потом меня призвали в ЦСКА. Тарасову понравилась моя игра, и он взял меня к себе в команду.

— В те годы матчи НХЛ не показывали по телевидению, о них не писали газеты. Что вы вообще знали о заокеанском хоккее?

— Представление о нем было очень смутное. Во время турне по Канаде организаторы иногда приглашали нас на встречи НХЛ. Признаюсь честно, мы редко досиживали до конца игры. Матчи казались страшно затянутыми, постоянно прерывались рекламными паузами, которых в Советском Союзе не было и в помине. Да и сам хоккей выглядел не очень интересным, был медленным и прямолинейным. Из десятка увиденных встреч заинтриговали две-три, не больше. Тогда мы впервые увидели главных звезд НХЛ — Фила Эспозито, Бобби Халла, но и их игра совсем не завораживала.

Мы начали тренироваться в своих клубах 1 июля после отпуска, а через месяц собрались в сборной. Новые тренеры, так же как и их предшественники, большое внимание уделяли атлетизму. Единственная разница — при Тарасове мы много занимались со штангой и блинами, а Бобров отдавал предпочтение так называемым точкам. В атлетическом зале было организовано десять — пятнадцать остановок, на каждой из которых нужно было сделать свои упражнения: прыжки, приседания, отжимания. Выполнил серию, отдохнул секунд двадцать — и дальше, на следующую точку.

Потом из Канады вернулись Чернышев с Кулагиным, которые ездили туда на разведку — просматривали товарищеские матчи и тренировки сборной Канады. Видеокамер тогда не было, поэтому подготовить разбор игры соперника, как это практикуется сейчас, тренеры не могли. Все свои наблюдения они заносили в блокнот и потом делились ими с Бобровым. Нам представили только общие рекомендации. Мол, канадцы очень сильно начинают встречи и проводят концовки периодов, тут надо быть особенно внимательными. Шел разговор и об умении соперника выигрывать вбрасывания. О персоналиях не говорилось ничего, до нас доходили лишь опосредованные слухи. Дескать, самое сильное впечатление на наблюдателей произвел нападающий Пит Маховлич — его рост, размах рук и обводка с большой амплитудой.