Пожалуй, это самая удавшаяся часть картины. Понятно, что это фантазия авторов. Но некоторые историки в Татарстане увидели в этом повод для скандала. Им показалось обидным, что Джанибек изображен «не демократом, а дикарем». Они даже решили указать, что русские должны быть благодарны Джанибеку за ту степень свободы, которую он им предоставил. Ведь именно при нем начала укрепляться Москва. Что ж, они правы, за одним исключением: благодарность хорошему оккупанту — это странные чувства из нашего времени. В XIV веке до таких высот политкорректности еще было далеко, так что завоеватель был врагом, таким в истории и остался. А главное, даже двоечник из фильма почувствует, что при обаяшке-убийце Джанибеке (Дакаяров, актер драмтеатра Республики Саха, — подлинное открытие этого фильма) отношения Орды и Руси и впрямь были менее людоедскими. Ну так это и был пик расцвета, после чего Орда покатилась к своему концу.

Житийная легенда рассказывает, как московский митрополит Алексий (Максим Суханов) был призван Джанибеком в Сарай под угрозой войны, чтобы излечить, вернее, расколдовать его ослепшую мать Тайдулу, которой не помогли пляски с бубнами, фокусы и целительные верблюжьи какашки. У князя Ивана Красного (Виталий Хаев), отца Дмитрия Донского, не было иного выбора, кроме как послать святителя, возможно, на верную гибель. Но Алексий помолился, окропил ханшу святой водой — и она прозрела. На основе этого Арабов с Прошкиным создали историю образованного человека, сила веры которого велика, но он точно знает, что Бог не принимает заказы на чудеса. Он пытается готовиться к чуду — хороши комические сцены с сопровождающим Алексия служкой Федором (Александр Яценко), мечтающим о гонораре в виде лисьей шубы и пытающимся вычитать из Писания «рецептуру» чуда. Конечно, ничего не выходит. Тогда начинается хождение Алексия по мукам, когда из страдания вырастает исцеление.

Во всем этом можно сколько угодно высматривать исторические метафоры и пророчество возвышения русского государства. Можно, впрочем, углубиться в метафорику иного рода и поразмышлять о силе добровольной осознанной жертвы. Но вот тут нашлись критики со стороны православия. Фильм даже объявили «богомерзким и антирусским». Что ж, раз «Орда» вызывает споры, то это тоже говорит о ее художественной состоятельности.

Шедевры сбитого летчика / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка

Шедевры сбитого летчика

/ Искусство и культура/ Художественный дневник/ Выставка

Ретроспектива Йозефа Бойса «Призыв к альтернативе» в ММСИ

Самая значительная выставка этого года — ретроспектива гения немецкого современного искусства Йозефа Бойса открылась на Гоголевском бульваре в ММСИ. Невозможно точнее было рассчитать. В разгар гонений на политический акционизм в Москву привезли главного социального перформансиста второй половины ХХ века.

Сначала выставка, устроенная знатоком творчества Бойса Ойгеном Блуме, приводит в замешательство. Зрителя встречают не скульптуры и не картины мастера, а ворох документации, плакаты, фотографии, почеркушки на клочках бумаги, личные вещи, костюм, фрагменты каких-то акций. Создается впечатление, будто вы попали в архив, и оно только усиливается дотошными аннотациями и затесненной экспозицией. Произведений в нашем отечественном понимании тут нет. Удивительная вещь — самый цитируемый человек мирового искусства, без упоминания которого не обходится сегодня ни одна история нового авангарда, оказывается на поверку художником без произведений. Но не торопитесь кричать: «Король голый!» Выставка открывает нам важнейший секрет искусства. Как, на какой основе, из каких переживаний, ощущений и идей возникают пластические основы нового стиля, особенность форм, материалов, фактур и, конечно, смыслов. В фильмах и документах раскрывается лабораторная, почти естествоиспытательская и одновременно алхимическая работа Бойса по выращиванию пластического инструментария современного искусства. На его основе другие, в том числе и российские, художники, жадно набросившись на это наследство, создали минимализм, «новую дикость», постмодернизм и прочие течения конца века. Для этого периода Бойс стал богом искусства. Как бог, Бойс невидим, но следы его присутствия рассеяны везде, его творения видны повсюду.