Читаем Итоги № 34 (2012) полностью

По словам же нашего героя, желание стать бойцом невидимого фронта появилось у него еще в школе. А в 17 лет оно стало настолько неодолимым, что Гена Гудков написал письмо лично Юрию Андропову: осведомлялся, как можно попасть на работу в органы. Но, как известно из воспоминаний другого известного выходца из той же шинели, Владимира Путина, «инициативников» в органы не берут. Однако же и не забывают про инициативы. Кстати, в биографиях создателя вертикали и ее потенциального разрушителя можно обнаружить немало общего. Это люди одного поколения и до определенного момента практически одной судьбы.

Разница лишь в том, что старшеклассник Путин не писал писем, а лично явился в приемную ленинградского УКГБ, и в том, что «вспомнили» о нем не после армии, а в момент окончания университета и направили не в контр-, а просто в разведку. В отставку Путин и Гудков ушли примерно в одно время — в момент краха СССР, и оба почти в одном звании (Путин — подполковником, Гудков — майором). На этом, правда, сходство заканчивается: Путин пошел во власть, Гудков — в бизнес.

Между прочим, к органам у его семьи имеется давний неоплаченный счет: в 38-м был арестован и погиб дед со стороны матери. Деду со стороны отца повезло больше: несмотря на знакомство с Николаем Бухариным, тому каким-то чудом удалось пережить «большую чистку».

Нет, никаких личных обид на контору не было. Однако в КГБ, по версии самого Гудкова, он пошел не столько из любви к профессии, сколько из-за желания повлиять на власть: «Я понимал, куда страна идет, и мне хотелось бороться с этим. А как можно было бороться? Я считал, что только вот в этом таинственном и славном ореоле спецслужб, которые чего-то могут, можно тайными методами добиваться каких-то результатов».

И немедленно начал претворять тайный план в жизнь: «С первого дня своей службы в органах писал всякие докладные — о том, что мы упускаем молодежь, идеологию...» А партийные органы «противодействуют и деградируют».

Но начальство никак не реагировало на глас вопиющего, и молодой опер Коломенского горотдела КГБ впал в уныние. Вдобавок ко всему Гудков был заядлым книголюбом, а должностное положение давало неограниченный доступ к «антисоветской» литературе.

Зерна сомнений в верности курса партии и правительства дали в итоге такие бурные всходы, что Гудков, по его собственному признанию, был близок к тому, чтобы уйти в диссиденты. Без шуток: эту возможность, уверяет наш герой, он всерьез обсуждал с женой. И Мария готова была поддержать мужа: «Она у меня всегда была как декабристка». Но тут, «к счастью, умер Брежнев» и «забрезжила надежда на перемены». Перемены действительно начались, но не совсем такие, как хотелось Геннадию Гудкову.

В 1987-м он предпринял еще одну попытку достучаться до небес: приехал в Москву, в ЦК, и попросил о встрече с «руководящими сотрудниками». С кем именно общался, неясно, но зато известно — с его же, правда, слов — о содержании беседы. «Говорю: «Если мы сейчас не поменяем внутреннюю политику, не сделаем то-то и то-то, страна развалится». Меня похлопали по плечу: «Вот такие молодые, неравнодушные коммунисты нам и нужны. Не волнуйся, мы знаем, какие меры предпринять, мы видим на несколько ходов вперед. Езжай спокойно к себе в Коломну и работай».

«Неравнодушный коммунист» вышел от начальства в шоке. Однако он был не совсем справедлив к старшим товарищам. О том, что внутренняя политика серьезно изменилась, говорит хотя бы тот факт, что не в меру инициативного чекиста не уволили из рядов с волчьим билетом. Произошло прямо противоположное: Геннадий Гудков был направлен в институт имени Андропова (школа высшего шпионского пилотажа), а по окончании учебы, в 1989 году, был распределен в столичное управление 2-го главка (контрразведка). Между прочим, был там секретарем парткома и выдавал партбилеты вплоть до августа 1991-го. Положение обязывало...

Вполне возможно, что, рассказывая о досоветском отрезке своей биографии, Геннадий Владимирович несколько ретуширует ее, выдавая свои нынешние мысли и переживания за то, что он думал и чувствовал тогда. Но, во-первых, пусть бросит камень тот, кто не грешит тем же. А во-вторых, последующий его жизненный путь в целом подтверждает эти «показания».

Гудков не всегда был революционером, но никогда не был тем, кого можно назвать винтиком или, если комплиментарно, командным игроком. Попадая в любую новую для себя среду, он в первую очередь думал не о том, как приспособиться к существующим системным требованиям, а о том, как усовершенствовать систему. И чем дальше — тем жестче, вплоть до ее разрушения.

Бунтовщик хуже Рохлина

После ухода из органов Гудков с головой окунается в рыночную стихию. Когда пределы роста в бизнесе были достигнуты и основанный им холдинг «Оскордъ» превратился в крупнейшего игрока на рынке частных охранных услуг, Гудков решает перейти на новый, законодательный уровень. В марте 2001 года он побеждает на довыборах в Госдуму от Коломенского округа.