Читаем Итоги № 11 (2013) полностью

— Пожалуй, сюда можно отнести штурм дворца Амина в Афганистане в 1979 году. Меня часто спрашивают, нужно ли было посылать на эту операцию армейские подразделения. Сейчас про это можно и порассуждать, а тогда это было делом политиков, и мы честно выполнили поставленную задачу. Небольшой группой вылетели туда и расположились в недостроенных казармах вблизи объекта, где нам предстояло действовать. Это и был дворец Амина. Начали изучать обстановку. Наступил день штурма — 27 декабря. Мы были одеты в афганскую полевую форму вообще без каких-либо знаков различия. В помощь нам были приданы переводчики-таджики. Целью был захват здания и непосредственно главы государства. В городе прозвучал взрыв — фактически это послужило сигналом для наших действий. Первыми пошли четыре БТР с бойцами подразделения «Зенит», а за ними шесть БМП с бойцами отряда «Гром». Шли друг за другом, за поворотом по первому бронетранспортеру сразу ударил крупнокалиберный пулемет, один из бэтээров оказался подбит и перегородил собой дорогу. Его пришлось столкнуть в кювет. В это время огонь по нам был настолько плотным, что казалось, воздух вокруг нашпигован пулями и осколками, но мы шли вперед. Продвинувшись к стене дворца, начали движение по лестницам вверх и стали зачищать помещения. Открываешь дверь, бросок гранаты, очередь, разрыв, осмотр помещения. И так комната за комнатой. Охрана дворца вела по нам плотный прицельный огонь, и у них было некоторое преимущество — они прекрасно знали внутреннее расположение помещений. Потом поступила команда, что фактически бой закончен. Он был очень короткий: 25—30 минут. А затем наступила тишина. В этот момент я почувствовал слабость. Ребята говорят: «Ты ранен». Руки и ноги у меня были посечены осколками. Мне тут же оказали помощь. До утра мы находились во дворце. А с рассветом на нас в атаку пошел танковый взвод. Он мог нас снести, но на помощь пришли наши артиллеристы.

В результате выяснилось, что в том бою я получил одно пулевое и семь осколочных ранений. Но выжил. Во-первых, повезло, а во-вторых, сказались годы тренировок — организм не поддался свинцу. Правда, в результате нелепой ошибки военных кадровиков, перепутавших адрес, мои родные получили похоронку. Да и сейчас кое-где в Интернете можно найти информацию, что я погиб в том бою. Однако к недоразумению я отнесся спокойно, есть старая примета у военных — если по ошибке на бумаге похоронили, долго жить будешь.

— Правда, что это о вас в советские годы пели: «обменяли Корвалана на простого хулигана»?

— Такое действительно было. Обмен происходил в Швейцарии, куда Владимира Буковского доставили под нашим конвоем и зачем-то даже в наручниках. Подробностей операции, как всегда, не сообщали вплоть до самого ее начала. Мы были в гражданской одежде. Приехали на аэродром Чкаловский, заняли места в хвостовом отсеке самолета, и только там старший группы сообщил нам, что летим в Швейцарию менять Луиса Корвалана на Буковского. «Могут быть провокации, действуем по обстановке», — напутствовал старший группы.

Корвалан тогда находился в тюрьме на одном из островов в Средиземном море. Владимир Буковский сидел в самолете в заднем отсеке, мы окружали его со всех сторон. Когда пересекли границу СССР, Буковскому сообщили, что его выдворяют из страны. Наверное, он не поверил. В Цюрихе, получив Корвалана в обмен на Буковского, мы буквально на руках внесли его в самолет. Он был очень слаб, а за его жизнь каждый из нас отвечал головой. Слава богу, довезли живым.

— Как вы оказались в КУОС «Вымпел» и что вообще представляли собой эти сверхсекретные курсы?

— У Курсов усовершенствования офицерского состава было и второе название: «Объект Балашиха». Такие названия использовались в первую очередь для соблюдения максимального режима секретности — даже не все сотрудники КГБ СССР знали о существовании курсов и о том, чему там на самом деле обучали. Базой для КУОС стала территория знаменитой Школы особого назначения, которую в годы войны окончили Герой Советского Союза разведчик Николай Кузнецов и даже Зоя Космодемьянская.

Я возглавил курсы в 1983 году и руководил ими до самого закрытия в 1993-м, сразу после путча. Вообще это учебное подразделение, которое курсанты между собой называли «Лесная школа», начало работу в 1966 году. Обучение длилось сначала пять, потом семь месяцев, а курсантами становились офицеры территориальных органов КГБ, назначенные в специальный резерв на особый период. То есть в их задачи входили организация партизанского сопротивления и непосредственное командование диверсионными группами в случае войны. Соответственно курсанты должны были обладать высочайшим уровнем диверсионной подготовки.

— Что входило в учебную программу, кто преподавал?