Естественно, что ваш корреспондент был включен в узкий круг приглашенных на просмотр следующей постановки студийцев, работающих под крылом г-на Станиславского. Спектакль по пьесе немецкого драматурга Герхарта Гауптмана «Праздник мира» играется уже в новом помещении, уютном особнячке на Скобелевской площади. Сцена и здесь не отделена рампой от публики, которая может заглянуть артистам в глаза, а голос не надо форсировать, легко переходя даже на шепот. Ощущение подлинности, никогда доселе не бывалое. Обостренный до гиперболы психологизм доведен в этом спектакле до исступления. В «Празднике мира» эмоциональным центром спектакля стала короткая и хрупкая идиллия дружбы, воцарившаяся во время встречи семьи, где все ссорятся и ненавидят друг друга. Кратковременная идиллия лишь оттеняет взаимную ненависть, эгоизм, распад традиционных связей. Удивительно, что эти болезни нашего времени совсем молодой режиссер-дебютант Евгений Вахтангов диагностировал, беспощадно обнажив надорванные души героев. Признаюсь, как и многие в зрительном зале, я рыдала, едва удерживаясь от громких всхлипываний.

Каково же было мое изумление, когда на обсуждении после просмотра выступил Константин Сергеевич: он бушевал так, что сам Зевс-громовержец завидовал, вероятно, ему в эти минуты. Он обвинял артистов в натурализме, в стремлении оттенить только тяжелые и некрасивые моменты жизни, обвинял в кликушестве и истерии. А перед тем как покинуть зал, бросил в лицо Вахтангову, что, может быть, педагог он и неплохой, но никогда, никогда не станет режиссером-постановщиком, потому что не чувствует формы спектакля.

Я сидела в полном недоумении, не понимая, как мой недавний кумир мог не оценить блистательную игру артистов, им же воспитанных. Софья Гиацинтова, Серафима Бирман, Григорий Хмара были блистательны в тот вечер. А уж Михаила Чехова в роли слуги Фрибе, думаю, не забуду до конца дней. Его пьянчужка, еле держащийся на ногах, был по-собачьи предан своему недоброму хозяину. Впечатление он производил одновременно смешное и драматичное, чем-то трогательное и отталкивающее. Психологически он умеет оправдать любую гротескную ситуацию, что стало очевидно еще в «Гибели «Надежды», где совсем молодой человек сыграл не просто старика, а старца лет ста двадцати, не меньше. На его абсолютно лысой голове не росло ни одного волоса, большой не по размеру парик Чехов натягивал как шапку-ушанку и застегивал английской булавкой, не скрывая ее, а время от времени любовно поглаживая. А уж какие он выделывал фортеля, можно целый роман написать...

Вскоре студийцы вместе с Евгением Вахтанговым начнут репетировать «Потоп» Бергера, где вновь будут заняты те же исполнители. Не верьте Станиславскому, но верьте его системе, благодаря которой его ученики войдут в историю театра. «Итоги» редко ошибаются в своих прогнозах.

Пропавшая династия / Политика и экономика / Exclusive

Пропавшая династия

/  Политика и экономика / Exclusive

Иван Арцишевский: «Факт непреложен: наследников династии больше нет, Романовы сегодня — это только история…»

Четыреста лет назад к власти в России пришла династия Романовых. Потомки стародавнего русского боярина Романа, царствовавшие триста четыре года и вошедшие в «бархатные книги» правящих домов всего мира как Голштейн-Готторп-Романовы, оставили неизгладимый след в российской истории. И по сей день они делают все, чтобы сохранить семейный бренд. Чем занимаются потомки венценосного рода? Как и на что живут? На вопросы «Итогов» отвечает Иван Арцишевский, представитель Объединения членов рода Романовых в России.

— Как вы воспринимаете, Иван Сергеевич, все еще блуждающую по свету версию о том, что Николая II и его семью якобы не убили, а вывезли в Англию?