Читаем Истребитель ведьм полностью

— Дело в том, что наши соседи справа и слева никак не хотели помириться друг с другом. А с оружием они обращались весьма неаккуратно… Прямым попаданием из базуки нам снесло верхний этаж, где Дон хранил свою прекрасную коллекцию бабочек — тысячу экземпляров. Дон этого не вынес и решил протестовать.

— Каким образом?

— Протестовать против времени, в котором ему выпало жить.

— И потому он не может подойти к телефону?

— Да. Он запротестовал… активно.

— До какой степени… активно? — Знаток проглотил слюну.

— Он перешел в состояние глубокого отрешения от жизни путем замедления процессов обмена веществ и понижения температуры тела до…

— Ага, это новая мода?

— Увы, мистер человек, она самая. Капсуляция, или кататония с последующей мумификацией..

— И долго он собирается так протестовать?

— Вот это хуже всего! Я помню его последние слова, когда он уже начал замыкаться в себе. Он крикнул мне: “Запомни и передай всем: сколько бабочек — столько лет!” А я его тайно любила! — зашлась плачем автоответчица. — Это ужасно! Мне ведь до капитального ремонта осталось всего шестьдесят лет! А что потом?

— Ну что же, спасибо. И умоляю вас, не повышайте себе напряжение!

Когда экран погас, Знаток погрузился в угрюмое раздумье, барабаня пальцами по своему наручному компьютеру, машинально выстукивая на нем маршрут главного каналостока Сити и даже не замечая этого. Неужели, пока он последние годы пробирался канализационными ходами, носа из них не высовывая наружу, все его старые приятели покинули этот мир?

Походило на то. А потому нужно прикинуть, как провести вечер в одиночестве. Знаток моргнул телефону, чтобы тот бросил бесполезное занятие, но подслеповатый от старости телефон набрал уже очередной номер. Не веря собственным ушам, наш герой увеличил громкость до предела — он услышал громкий храп, сразу напомнивший ему студенческие времена, точнее — лекции по философии. На экране появилось лицо безмятежно спавшего Тома Уока, старого приятеля. И тотчас же раздался тонкий голосок его телефона, справлявшегося, настолько ли важное дело у вызывавшего, чтобы стоило будить хозяина.

— Ну разумеется! — крикнул Джон Мак-Гмм. — Это же я! Передай своему хозяину, что Золотарь вылез из люка и вечер у него свободен!

— Увы, мистер Золотарь, — сладеньким голосом пропел аппарат. — Мой наниматель позволил мне прервать его сон лишь в трех случаях. Ваш звонок в их число не входит. Спасибо за визит.

— Подожди, зловредный механизм! Что за случаи?

— Сообщение о смерти королевы; взрыв атомной бомбы на расстоянии от полутора до ста миль от нашего дома; пароль. Поскольку ваш звонок в их число не…

— Погоди! Минутку! — завопил Знаток. Его мысль работала в молниеносном темпе. Пароль! А значит, есть шанс! Если Том по-прежнему сентиментален… Студенческие времена! Запомнившиеся присказки! Ура! Пословица, которую они услышали от знакомого иностранца и написали на спине робота-экзаменатора!

— Даю пароль, жестянка ты этакая! Внимание: пережили мы Атиллу, ну и роботов осилим!

— Пароль верный. Приступаю к процедуре бужения, — и голосок телефона превратился в рык: — Том! Подыми башку! Свой звонит!

Голова повернулась к экрану затылком, а храп стал напоминать шум работающего дизеля.

— Том! Подыми башку! — заревел телефон. — Током тресну!

Голова дрогнула, лениво приподнялась и пробормотала:

— Далеко отсюда? Сколько рентген?

— Мистер Том, это не бомба, — сказал телефон. — Звонит какой-то золотарь, выдает себя за вашего знакомого; говорит, что вылез из канализации и не знает, что делать дальше.

— Заткнись, пылесос! Том, ты меня видишь? Это я, помнишь, в студенчестве?

— А, Джон, — голова зевнула. — Жив еще? А почему?

— Сам не знаю! А ты?

— Понимаешь, удается как-то не высовываться. Реакция хорошая, голова на плечах…

— Помню, ты всегда был шустрым! Том, заходи ко мне сегодня вечером!

— Что, у тебя раковина засорилась, не можешь починить, теоретик? Выбрось на свалку и купи новую!

— Да нет, раковина в порядке! — быстро сказал Знаток, потому что услышал в кухне ворчанье: “Грубиян!” (раковина, как всегда, подслушивала). — Том, давай просто так встретимся и потолкуем о старых временах!

— А почему не о новых? — Том зевнул. — Жизнь становится все любопытнее — взять хотя бы сам факт, что она все еще существует!

— Можем поговорить и о временах, что еще предстоят, и о тех, что никогда не наступят! Так как, прилетишь? У меня дома бургундское, кегельбан и мощные перекрытия, любой удар выдержат!

— Ошалел ты в своей канализации! Не выйдет!

— Почему?

— Лететь нечем! Аэродина моя накрылась. Все из-за того типа, которому я наступил в пабе на ногу.

— Жаль.

— Да что ты, могло быть хуже. Но докеры решили меня не убивать, пока я им не расскажу о политике правительства в области регулирования заработной платы.

— Докеры?!

— Ну да. Они подбили министра, а я летел поблизости, ну, и получил лазером от того типа. Ну ничего, я вызнал, где он живет, займусь им в понедельник. Мне удалось катапультироваться, а министру, похоже, нет Дымище был дай боже…

— Так что докеры?

— Да ничего. Я от них смылся.

— Слушай, может, мне к тебе приехать? Есть у тебя кегли?