Скриб не был бы Скрибом, если бы и в этот последний момент не попытался испортить всем настроение. Две полоски пластыря крест-накрест на его лживых губах решили проблему. Лезвие упало, окрашиваясь в ржавый цвет заходящего солнца, голова полетела в корзинку, а над двором прокатился гул восхищения. И еще долго потом, глубокой уже ночью, жильцы обсуждали радостное событие, а в батареях и ваннах сладостно шумела горячая вода.

Утром, едва рассвело, в дверь моего кабинета постучался прыщеватый подросток с припухшими глазами. “Гражданин управдом, — заскулил этот маленький интриган, — я из 17-тки, 2-й этаж, 93-я квартира, подо мной всю ночь какой-то тип стучал на машинке. Мне это так мешает!”

Такое неуместное усердие меня удивило и вызвало отвращение. “Дурак! — сказал я сурово. — Откуда ты можешь знать, мешает тебе этот тип или нет, пока мы не прочитаем, что он там пишет”.

Авторизованный перевод Владимира Аникеева

Влодзимеж Ружицкий

УИКЭНД В ГОРОДЕ

Закончив борьбу с прорывавшимися на разных участках фронта остатками сна, Джон Мак-Гмм, Неутомимый Исследователь и Знаток Прямых Дорог, принялся открывать левый глаз. Операция предстояла нешуточная: веко, склеенное слезоотпорной снотворной мазью, долго не хотело подниматься. Лишь после трех попыток, пяти вскриков боли и одного, зато глубокого, погружения ногтя дело было завершено. Зажав глаз ладонью, Джон Мак-Гмм на ощупь отыскал Дезодорант, Улучшающий Точку Зрения, обильно оросил им свой орган видения. Теперь можно было допустить вглубь глаза первые кванты света, не рискуя при этом расстроить рассудок. Исследовать вздохнул: мир все еще существовал. Лучи утреннего солнца пробились сквозь тучи городских дымов, проникли внутрь жилища, поблескивали на панцирях роботов и роботесс.

Пришла очередь правого глаза; слабее намазанный вчера перед сном, он открылся сам. Теперь можно было и сверить данные. Показания правого глаза ничем не отличались от показаний левого. Никаких сомнений: в течение истекшей ночи Окончательной Катастрофы пока что не произошло; не исключено, что дела сегодня обстоят лишь чуточку похуже, чем вчера…

Нужно было еще проверить информацию. Исследователь знал, что наилучшим доводом будет свидетельство слуги.

— Плекси!

— Слушаю, сэр, — Плексиглас появился словно из-под земли — именно такое появление входило в его обязанности.

— Как ты думаешь, Плекси, — живем? — осторожно поинтересовался Знаток.

— Осмелюсь заметить, сэр, что все свидетельствует в пользу такого предположения, — сказал Плексиглас бесстрастным голосом великолепно вышколенного слуги.

— Прекрасно, — Мак-Гмм задумался не долее чем на четырнадцать секунд. — Так, а какой у нас сегодня день?

— Суббота, сэр.

— А время? Хорошее, надеюсь?

— Девять часов сорок семь минут шестнадцать секунд. Время наилучшее, сэр.

— Так… А какой у нас нынче век?

— Насколько я помню, двадцать второй, сэр.

— Так… Плекси, ты читал утренние газеты?

— Разумеется, сэр, это входит в круг моих служебных обязанностей.

— Ну и какие у нас перспективы на двадцать третье столетие?

— Слабые, сэр. Почти никаких. И тем не менее…

— Но в прошлых двадцати двух веках можно быть уверенным? — Знаток плаксиво скривился. — Никто их у нас не отберет?

— Никто, сэр.

— И на том спасибо… Благодарю, Плекси, можешь идти.

Плексиглас моментально исчез, возвратившись ко второстепенным служебным обязанностям. Знаток же наш принялся задумчиво ковырять пальцем в носу. И вдруг подскочил на постели, хлопнул себя по лбу.

— Плекс! — энергично завопил он.

— Слушаю, сэр.

— А как у нас с погодой? — спросил Знаток с надеждой в голосе. — Если это не галлюцинация и не наркотик, то не солнце ли я вижу?

— Совершенно верно, сэр. Солнце светит с утра. Погода прямо-таки демонстративно прекрасная.

— А после полудня? Есть шансы?

— Увы, сэр… На шестнадцать пятнадцать запланировано сгущение облаков, которое достигнет кульминации в восемнадцать тридцать три в виде дождя; около девятнадцати двадцати дождь приобретет характер ливня и утихнет лишь в двадцать один восемнадцать.

— Но почему?! Сегодня же суббота!

— Именно поэтому, сэр. Сегодня вечером должен состояться матч нашей команды со сборной Верхней Вольты. Как пишет “Ежеквартальный Погодник-Метеоролог”, последний дождь на территории Верхней Вольты зарегистрирован три года одиннадцать тридцать три в виде дождя; около девятнадцати на их спортивных площадках высохла три месяца спустя. На следующий год понятие “скользкое поле” исчезло из языка Верхней Вольты. Естественно, их игроки абсолютно непривычны к мокрой траве на поле. Учитывая это, группа болельщиков заказала ливень, угрожая в случае неисполнения заказа обстрелять Министерство Вёдра и Непогоды из тяжелого оружия.

— Вот как! И что же правительство?

— Сэр, важнейшей обязанностью правительства остается забота о гражданах — правда, фракция оппозиции в парламенте утверждает, что забота эта в первую очередь касается безопасности государственных служащих. Учитывая, что здание Министерства не отличается прочностью… Ливня не избежать, сэр.