Читаем Истребитель ведьм полностью

Они медленно стянулись к свету дверного проема. У канейца высокого ранга были маленькие глаза и перекошенная левая щека — след старого удара мечом. Переводчик ждал, пока он кончит говорить.

— Его достоинство спрашивает, сколько вас тут?

Артемид глянул на Луция, тот стоял молча и неподвижно.

— Семь, — ответил кто-то сзади. — Нас только семь.

Артемид не испепелил Плебо взглядом лишь потому, что увидел страх на лице переводчика.

— Как семь? — Глаза его забегали. — Кто-то сбежал?

Канейцы тоже заволновались, но умолкли, когда пленники расступились. Теперь можно было увидеть лежащего человека. Голова его была так отброшена назад, что глядящий в потолок кадык заслонял лицо. Перебинтованная окровавленными тряпками грудь была неподвижна. Канеец со шрамом пожал плечами и поднял руку. Стоящие за ним подошли к телу, схватили за ноги и выволокли наружу. Переводчик снова ждал конца речи канейца со шрамом.

— Его высочайшее достоинство вождь Остерон соизволил даровать одному из вас, мерзавцев, жизнь.

Артемид уголком глаза посмотрел на Луция. Трибун стоял с гордо поднятой головой.

— Чтобы дать вам всем равные шансы, вы будете подвергнуты испытанию, — продолжал переводчик. — Великая канейская армия на какое-то время задержится в этом месте, чтобы отдохнуть перед окончательным разгромом вашего царя. Мы построим арену, на которой вы будете сражаться друг с другом. Кто выживет, будет отпущен на волю.

У переводчика от возбуждения горели глаза, и, после того, как он закончил перевод, он добавил еще пару фраз от себя:

— Вы, свиньи, будете плясать как ослы в цирке, — он утер нос рукавом. — А теперь вас разделят, чтобы не допустить никаких случайностей, могущих испортить зрелище.

Все две недели, которые он жил в шатре, он провел в молчании, не произнеся ни слова. Целыми днями он размышлял об одном и том же и убедил себя в одном. Он победит всех, он должен это сделать, а потом он убьет Остерона. Когда тот приложит раскаленное железо к его плечу, то наверняка будет глядеть ему в лицо, ожидая гримасы боли, а тогда — один удар, и канейская империя рассыплется в прах.

Он улыбался своим мыслям, когда внезапно распахнулся полог. Пришли. Щуря отвыкшие от солнца глаза, он неуверенно шагал за стражником. Сухой ветер развевал поднятые их ногами клубы желтой пыли.

Он споткнулся и, удерживая равновесие, как бы вновь обрел слух. Он услышал близкий гул многотысячной толпы. Прикрыв глаза ладонью, он увидел, что склоны ущелья, к которому его вели, скрыты морем голов канейских солдат. Он бессильно выругался и снова споткнулся. Потом увидел других: Луция, Плебо и остальных, имен которых так и не узнал. Они даже не поприветствовали друг друга. Зачем?

Стены ущелья становились все выше, полоска неба над головой все уже, и каждый теперь видел, что приготовили для них канейцы. Они подходили к рядам кирпичных стен, занимающих все дно ущелья. Желтый цвет стен мало чем отличался от цвета грунта, все было сухое, бесплодное и унылое. Слышался рев канейских солдат; сверху упало несколько камней. Но жест стоящего на скальной полке человека заставил толпу умолкнуть и наглядно показал Артемиду, как велика власть Остерона.

В душной тишине они подошли к кирпичному лабиринту. У первой стены лежало оружие: копья, щиты и мечи. у оружия стоял офицер со шрамом на щеке.

— Сейчас вы подвергнетесь испытанию, — запищал переводчик из-за его спины. — Каждый из вас может выбрать любое оружие и взять его в любом количестве. Вы войдете в лабиринт одновременно, каждый через свой вход. Вы должны сражаться…

Здесь канеец поднял руку и издевательским жестом обвел ущелье.

— Вы должны будете сражаться не на жизнь, а на смерть, показывая пример нашим солдатам. Если кто-нибудь попытается выйти из лабиринта до захода солнца, то он будет убит Мои лучники постараются проследить за этим.

Стоящие чуть поодаль солдаты с колчанами на спинах начали демонстративно натягивать луки.

— На заходе солнца, когда раздастся звук труб, тот, кто уцелеет, может выйти из лабиринта, но только один. Если выйдут двое, их обоих убьют.

Он прислонился спиной к стене и, вытирая пот с лица, оглянулся по сторонам. Видимая часть лабиринта была пуста. Стена напротив него, как и та, у которой он стоял, была лишь на голову выше его. Можно было бы подпрыгнуть и посмотреть, что там дальше, но он боялся. Достаточно одной стрелы прямо в лицо… Над кирпичами, в далеком мареве, чернели на фоне скал фигуры канейцев. Он закрыл глаза. Рот бы полон горькой и густой слюной. Эти псы не дали им ничего для питья.

Он оторвался от стены, у которой напрасно искал тени и, потирая ладонью шею и плечи, двинулся дальше. Какое-то время он заслонялся от солнца щитом, но тот был слишком тяжел.