В другой раз перед нашей разведгруппой была поставлена задача выяснить, какая немецкая часть стоит против нас. Ночью на нейтральной полосе мы установили промежуточный пункт связи, оставив при нем бойца Омельченко. Подход к немецкой обороне был заминирован. Поэтому впереди, проделывая проход, шел входивший в нашу группу сапер, за ним я, тянувший связь, а уж за мной двигалась группа захвата. Добравшись до переднего края вражеской обороны, мы залегли в воронках и стали ждать приказа. Ждали до утра, окоченели совсем от холода. Когда начало рассветать, зазуммерил телефон: это был долгожданный приказ командования. Мы сразу же поднялись и бросились на боевое охранение врага. В короткой схватке охранение было перебито. Заскочив в блиндаж, мы уничтожили там отдыхавших гитлеровцев. Затем, захватив с собой офицерский планшет с документами, стали отходить назад. Мне было приказано отцепить от аппарата провод и, сматывая его, выводить людей, следя за тем, чтобы они не нарвались на мины.

Мы торопились к своим. Но только что достигли промежуточного пункта связи, который находился в кирпичной пристройке бывшей мельницы, как немцы обрушили на нас сильный минометный и артиллерийский огонь. Несколько моих товарищей было убито, несколько ранено. В свою часть мы попали лишь с наступлением темноты. Но приказ был выполнен — планшет с документами офицера попал в руки нашего командования.

Да, много пришлось пережить за эту войну. Погибали боевые друзья, но оставшиеся в живых с еще большей яростью шли вперед, громя фашистов, шаг за шагом освобождая от них нашу любимую землю.

О ПЕТРЕ КУРИЛЬЧИКЕ И ДРУЗЬЯХ-СВЯЗИСТАХ

ЗВЕРКОВ Николай Федорович

Род. в 1922 г. В начале Великой Отечественной войны добровольцем ушел на фронт, служил в роте связи 131-го (31-го гвардейского) стрелкового полка. Награжден орденом Славы III степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги» и др.

В настоящее время живет в Оренбурге.

Я служил в 31-м стрелковом полку связистом, хорошо знал не только многих бойцов, но и командиров, в том числе командира полка Николая Гавриловича Докучаева и комиссара полка батальонного комиссара Ивана Яковлевича Куцева. Оба они были людьми храбрыми, прямыми, заботливыми. Мы все их уважали и любили. В трудные минуты боя командир полка и комиссар всегда были рядом с нами — штаб полка постоянно располагался очень близко от передовой линии или даже на самой передовой.

Мои друзья связисты и в обороне и в наступлении работали самоотверженно, не знали ни отдыха, ни сна. Ни ураганный огонь врага, ни жестокие холода не могли остановить таких замечательных бойцов, как Лютый, Шорников, Юсов, Финько, Панкратенко и многие другие. Несмотря ни на что, они всегда обеспечивали непрерывную работу линии связи, хотя осколки снарядов то и дело рвали провода на куски.

Под Москвой в 1941-м многие знали о боевых делах старшины Петра Курильчика. Об этом человеке мне хочется рассказать особо. Я познакомился с Курильчиком еще до того, как попал в дивизию. После одного из боев на фронтовой дороге в районе города Клина пришлось мне шагать рядом с группой военных, которыми командовал старшина в кавалерийской форме.

Старшина шел, расспрашивал, кто я, откуда. На привале рассказал о себе. Я узнал, что фамилия его Курильчик, что он белорус, родом из Бобруйска. В армию призван в 1939 году. Очень хотел служить в кавалерии и попал в нее. Затем его хотели перевести в танковую часть. Но теперь ни коней, ни танков. Конники и танкисты стали пехотинцами.

Под командой старшины было человек 100. По военным временам это уже хорошая рота. Так мы дошли до самых Химок. Здесь расстались, да ненадолго. Вскоре встретились в боях под Снигирями. Петр Григорьевич Курильчик к этому времени стал уже младшим лейтенантом, командовал взводом, но по-прежнему носил кубанку, саблю, шпоры. А еще при нем был автомат, парабеллум и гранаты. Был он всегда чисто побрит, в свежем подворотничке. Отчаянно смелый, до безумия храбрый, он несколько раз попадал в окружение, но с боями выходил к своим сам и выводил других.

Пришла пора, и мы выбили фашистов из деревень Ленино и Снигири, освободили десятки других населенных пунктов, взяли Истру.

В декабре, отступая под ударами наших частей, гитлеровцы взорвали плотину на Истринском водохранилище. Вода в реке Истре поднялась на несколько метров. Стоял чертовский холод. А стрелковому взводу Курильчика было приказано форсировать реку. Смотрим — конница. Откуда она взялась? Мне до сих пор непонятно, откуда младший лейтенант набрал лошадей для своего взвода. Но как бы то ни было, а взвод его, выполняя приказ, переправился на противоположный берег, немного выше Новоиерусалимского монастыря, одним из первых.