Поля Подмосковья, обычно в эту пору плотно укрытые искрящимся ослепительно белым снегом, черны — тысячи зияющих воронок от разорвавшихся бомб, снарядов и мин да вывороченная ими черная земля.

18 декабря. Вот и огневая позиция первой батареи. Что тут осталось? С душевным трепетом ступили оставшиеся в живых батарейцы на священную землю.

Что такое? Засыпанные снегом, повернутые стволами на запад, стояли орудия. Это были их орудия. Три из них даже заряженные. Они стояли так, как их оставили.

Бойцы стали очищать материальную часть от снега. Здесь же рядом лежали их погибшие боевые друзья и товарищи.

Оказавшись нищими духом, не способными понять истоки мужества и героизма советских людей, истоки их любви и преданности своей великой отчизне, гитлеровцы вымещали свою лютую ненависть к нам даже на павших. Как рассказывали бывший старший на батарее майор в отставке Павел Петрович Добрыгин и бывший орудийный мастер батареи старший сержант запаса Григорий Ермолаевич Каштанов, все погибшие батарейцы были изуродованы фашистами. У многих из них гитлеровские злодеи отрезали носы, уши, располосовали рты. У замполитрука Владимира Лебедева они вырезали на спине пятиконечную звезду. У санинструктора Иванова вырезали полоску тела шириной в три пальца вдоль ступни…

Герои- артиллеристы были похоронены в братской могиле, вырытой неподалеку от того места, где стояла насмерть их родная батарея.

Просматривая свой фронтовой архив, я обнаружил в газете «За Родину!» заметку под заголовком «Клятва». Автор ее артиллерист из первого орудийного расчета Н. Ничепуренко пишет:

«Немцы отступали под нашим натиском, бросая оружие, боеприпасы и снаряжение. Сотни скорченных трупов гитлеровских солдат валялись по дорогам.

Мы шли вперед, преследуя врага.

И вот на опушке леса, среди сугробов и белых деревьев, мы нашли наши пушки и возле них окаменевшего в последнем предсмертном усилии, со шнуром в судорожно вытянутой руке, заместителя политрука Владимира Лебедева. Орудие было заряжено. Видно, смерть настигла нашего славного товарища в тот момент, когда он в единоборстве с окружившими его полчищами немцев готов был послать свой последний снаряд.

Мы стояли с непокрытыми головами возле нашего погибшего друга и молчали. В молчании у каждого из нас в сердце рождались слова:

«Ты сражался, как гвардеец», — думал один.

«Ты умер гордо и мужественно, как настоящий воин», — думал другой.

«Даже смерть не властна над тобой, — думал третий, — и ты, победив ее, весь как порыв, весь как памятник, окрыленный славой нашего народа».

И мы все поклялись быть в бою такими, как Владимир Лебедев. И никогда в глазах наших не погаснет образ этого славного воина и в сердце нашем не перестанут гореть слова этой нашей молчаливой клятвы.

И мы преследовали врага еще яростнее, и не удалось ему уйти от наших карающих рук».

Сокрушительный огонь тысяч орудий и минометов, треск пулеметов и автоматов, уничтожающих отступающего врага, был достойным салютом нашим погибшим товарищам. А пушки стали ремонтировать, хотя это и нелегко было делать в полевых условиях. Начальник артснабжения полка Борис Павлович Шилов, орудийный мастер Григорий Каштанов, бойцы и командиры первой батареи ни днем, ни ночью не знали покоя. Работа кипела круглые сутки. К избе, где ре монтировали противооткатные приспособления, то и дело подвозили разбитые пушки, с которых снимали нужные детали. И через несколько дней орудия были полностью восстановлены. Их снова можно было направить в бой.

В батарею пришло пополнение. Командиром был назначен гвардии старший лейтенант Н. Панков. Огневыми взводами командовали молодые способные лейтенанты Г. Новаковский и В. Борейша. В последующих боях славу первой батареи приумножали такие герои, как Петр Гилев и Петр Носов, Василий Кайгородов и Михаил Барков, Алексей Толмачев и Михаил Шамин, Федор Полетаев — будущий Герой Советского Союза и Национальный Герой Италии — и замечательные артиллеристы Акулов, Давыдкин, Гнедин, Чибисов, Груздев и другие. Многие из них, в том числе Гилев, Акулов, Сингатулин, Полетаев, отдали свои жизни за Родину.

Бессмертная батарея. От грохота ее орудий содрогался враг всю войну. Последний ее залп прогремел в мае победного 1945 года на берегу Балтийского моря.

ДРУЖБА, ЗАКАЛЕННАЯ В БОЯХ

Ст. КУЗМЕНКО

Дружба. Какое это поистине сильное чувство!.. Понятия о дружбе в нашей стране расширились. У нас крепко и искренне дружат между собой не только отдельные люди, но и целые народы.

В 78- й стрелковой дивизии часто и всегда с любовью и восхищением отзываются о разведчиках. Мы постарались встретиться с ними. Вот они четыре храбреца: грузин Нипаридзе, татарин Гайзулин, украинец Макаренко и нанаец Киля. До войны они не видели друг друга в глаза, жили в разных местах. Работали в разных отраслях: один в колхозе, другой в лаборатории, третий у станка, четвертый был охотником.