Читаем История Сольвейг полностью

- Он же не аристократ.

- Вот именно. Да, пока не забыл, пошли сообщение шаху, что девять его подданных уличены в преступлении в нашем королевстве и казнены.

- Обойдётся. Если попросит - отвечу.

Брат внимательно посмотрел на меня:

- Алекс, тебе пора встретиться с Эрикой

- Не начинай, а! Чем так плохо?

- Всем. Сонарцы стали интересоваться, отчего их принцесса долгое время не появляется в столице, а их островные гавани нам нужны, - не дождавшись моего отклика, брат продолжил: - я не понимаю в чём дело. Ты же всегда отлично управлялся с женщинами.

- Коралловые бусы. Ты помнишь, она их носила не снимая? Меня до сих пор преследует какая-то непонятная вина за этот подарок. А потом Сольвейг песню во дворце спела, и её запел весь Тагор, и все знали, что это история про короля и королеву.

Ольгерд закатил глаза:

- О, Пресветлая! Да когда это было! Никто уже и не помнит, да и Эрика больше не носит этих бус.

- А вдруг, я приеду, а она наденет, опять слухи поползут, да и вообще...

- Уедешь, как ни в чем, не бывало.

Королева Эрика

Сегодня управляющий сообщил мне, что на следующей седьмице Восточный замок почтит визитом Его Величество Король Алекс. Вот так прямо и сказал, и вытаращив глаза, унёсся готовить покои для короля и его свиты. Мне было очень смешно, а потом я задумалась - Сольвейг оказалась права - я изменилась. Если бы мне сказали - завтра приезжает твой муж, я может и разволновалась бы, но мне объявили, что ожидается визит монарха, и поэтому я буду встречать его именно, как монарха.

Что ж, визит короля проходит на высшем уровне. Окруженные свитой и кучей условностей мы встречаемся за трапезами, беседуем, гуляем по замковому саду - это всё невообразимо скучно, но я терплю и улыбаюсь. Эта деревянная улыбка, кажется, намертво прилипла к моему лицу. Единственное живое, что случилось - это сообщение Алекса о раскрытии заговора герцога Восточного. Я ему ответила, что меня это не удивило, так как и герцог, и его дочь всему королевству известны своей подлостью и вероломством, а заговор и предательство были только вопросом времени и условий. Алекс удивлённо посмотрел на меня и перевёл беседу в более формальное русло, взявшись обсуждать стати своих лошадей.

Наконец выдался денек, когда я могу вздохнуть - король со свитой отправился на охоту. Я же, сославшись на мигрень, осталась в замке, и со скорбным личиком помахала с балкона платочком кавалькаде всадников (совершенно некстати вспомнив, крайне неприличную орочью песенку Сольвейг, которую мы распевали дуэтом во время нашего грандиозного загула).

Ох! Рита, помоги снять это пыточное устройство под названием "официальное придворное платье". Как же легко стало! Где там мои брюки и рубаха, где мои ножи? Жаль фехтовать нельзя - пока король здесь, учителя пришлось отослать - охрана настояла, но ножи-то я могу метать. "Ла-ла, ла-ла! - попадание, поворот. - Ла-ла, ла-ла! - попадание, поворот. - Ла-ла!" Ой! А Сольвейг ведь меня предупреждала, что если эта орочья песня привяжется, избавиться от неё можно только чем-то более сильным. Видимо придётся перенести обед и бежать в магическую лабораторию, потому что у этой песни есть ещё одно коварное свойство - её совершенно незаметно для себя можно запеть вслух. Бегу-бегу. "Раньше жил и не тужил, а с тобой дал маху..." Ой!

Теперь обед и в механическую лабораторию. У меня мечта - хочу сделать устройство для езды (вместо лошади). Сольвейг, кстати, увидев мои наброски, долго хохотала и спросила, может ли она дать имя моему изобретению - я согласилась, и она в мгновение ока написала на листе слово "велосипед", напрочь отказываясь объяснить его значение. Ну вот, отличный денек! Король, вероятно, остался ночевать в лесу - и пусть его, а я спать.

На следующий день король вернулся с охоты и как-то быстренько Его Величество со свитой собрались в столицу. Я со всем доступным политесом проводила монарха, отклеила от лица улыбку, переоделась и отправилась по своим обычным делам.