Читаем Истории московских улиц полностью

И такие ответы получали тысячи людей. В Военную коллегию для видимости судебного разбирательства привозили узников в спецфургонах из всех тюрем. Но можно было попасть туда по длинному тоннелю, который протянулся сюда под площадью Дзержинского прямо из внутреннего двора знаменитой Лубянской тюрьмы. Арестованных проводили на третий этаж в помещение, находившееся перед залом заседаний. В зал их вводили поодиночке, на столе перед Ульрихом лежали пачки заранее приготовленных приговоров. Далее происходила чудовищная пародия на суд. Напрасно в своем последнем слове подследственный пытался логично доказать, что он не является врагом своего народа, приводил веские доводы, доказывал, что не занимался никакой враждебной деятельностью. Все было напрасно! Участь каждого была предрешена заранее.

Пухленький, внешне интеллигентный, излучающий довольство собою В.Ульрих обычно через несколько минут объявлял перерыв, и суд, как и полагается по закону, удалялся на совещание, а еще через две-три минуты возвращался, и подсудимому объявлялся приговор. Его выводили в соседнее помещение. Расстреливали приговоренных здесь же, в глухих и темных подвалах здания Военной коллегии на улице 25-го Октября.

А в это время родственники в приемной ожидали известий. Недаром это трехэтажное здание тогда называли расстрельным домом. А Ульриха - Хозяином расстрельного дома..."

В "Мемориале" хлопотали о том, чтобы в расстрельном доме открыть Музей памяти жертв репрессий, но хлопоты остались тщетными.

Реалистическую картину быта и обстановки на Лубянке в конце 1920 начале 1930-х годов рисует историк и мемуарист С.Каган - племянник Л.М.Кагановича в книге о жизни и деятельности своего дяди. С.Каган писал ее, основываясь на рассказах дяди и документах, поэтому она имеет ценность достоверного первоисточника.

Л.М.Каганович не был профессиональным чекистом, но в свое время Дзержинский выдвинул лозунг, что все коммунисты должны пройти через службу в ЧК, и многие руководители партии какое-то время работали там. "Лазарь убедил Сталина, - пишет Каган, - поручить ему организовать административную группу для выполнения особых задач. Для осведомленных это был "отдел мокрых дел". "Мокрые дела" - значит кровавые дела. Лазарь получил кабинет на четвертом этаже в доме № 2 на площади Дзержинского. Там был штаб ОГПУ, известный также как Центр. Из окна кабинета открывалась площадь, и можно было наблюдать за всеми, кто входил и выходил через главный вход. Единственный недостаток здания заключался в том, что на всех окнах стояли решетки или же имелись металлические шторы. Лазарь слышал, что об этих мерах безопасности распорядился сам Сталин.

В семь утра к шести подъездам здания направлялось множество сотрудников ОГПУ. Они приходили так рано, чтобы успеть сходить в буфет на восьмом этаже, в котором предлагались хорошие завтраки из молока, яиц, ветчины и фруктов, и все бесплатно.

Коридоры здания были выкрашены в светло-зеленый цвет и освещались большими белыми плафонами. Ковры отсутствовали. Тот же зеленый цвет царил в кабинетах. Они были просторны, но почти без мебели. Стоял обычно стол и несколько стульев с прямыми спинками. Удобств явно не предусматривалось. В каждом кабинете был стальной сейф, который в конце рабочего дня опечатывался.

В коридорах дежурили солдаты из подразделения внутренней охраны. Они носили бежевые гимнастерки, на воротниках которых были синие петлицы с красными кантами. Эти петлицы считались знаками чести, достоинства, уважения и страха.

Кабинет Лазаря отличался от большинства других. Там стоял массивный письменный стол из дуба, три деревянных стула и еще один стол для заседаний. На одной стене висел портрет Дзержинского, на другой - Сталина. На письменном столе несколько телефонов. Два - особо важные. Справа аппарат прямой связи со Сталиным. Слева "вертушка" - специальная сеть, к которой подключены телефоны членов ЦК".

В официозной советской литературе двадцатых-тридцатых годов, особенно в поэзии, образ чекиста рисуется в романтико-героическом плане. Это абсолютно положительный герой.

Хрестоматийно известны строки из поэмы Маяковского "Хорошо!", содержащие совет юноше делать жизнь "с товарища Дзержинского".

В 1927 году Маяковский написал стихотворение "Солдаты Дзержинского": "Солдаты Дзержинского, - утверждал он, - Союз берегут" и считал их существование "железной необходимостью". В другом стихотворении - "Дачный случай" (1928 г.) - он рассказывает, как однажды в подмосковное Пушкино, где поэт летом жил на даче, приехали гости-чекисты. Они были по-домашнему, в штатском, в дорогих английских костюмах, им подстать спутницы - "будто "мадам" шелками обчулочены". После обеда все, в том числе и Маяковский, пошли прогуляться в лес. Сначала "вола вертели и врали", потом чекисты достали "из кармана из заднего браунинги и маузеры" и стали стрелять "за пулей пуля" в пень, в цель - газету, которая стала "как белое рваное знамя". Отстрелявшись, "компания дальше в кашках пошла" и вновь их беседа "в меру пошла".