Читаем Истории Мнемозины полностью

Однажды в школу, где училась Лиза, пригласили учительницу танцев, да не откуда-нибудь, а из Большого театра. Из главного хореографического[13] училища, – вот откуда. Это была на редкость строгая учительница, ни с кем другим из учителей ее нельзя было сравнить по по строгости. Всякие там позиции[14], выворотность, батманы[15] и прочее, – просто ужас. Невероятно трудно. Но все девочки старались изо всех сил, им очень хотелось научиться танцевать почти как настоящие балерины.

Мария Николаевна (так звали новую учительницу) ввела строгую дисциплину; все должны были быть одинаково одеты, одновременно выполнять под музыку все па[16], внимательно слушать и смотреть во все глаза на то, что показывает учительница.

Девочки, размечтавшиеся о том, как в балетных пачках[17] будут порхать по залу, теперь разочаровались.

Урок танцев стал чуть ли не самым трудным. Зато, когда кому-нибудь удавалось выполнить все требования Марии Николаевны, то получалось восхитительно. И вскоре даже оказалось, что у Светы Рыковой большие способности. Она так быстро и легко все усваивала, будто когда-то раньше уже умела все это делать, а теперь просто повторяет.

Для Лизы уроки танцев стали истинным мучением. Во-первых, каждый понимает, что бальные танцы – это не для толстых детей. Хотя, думала Лиза, иногда говорят:

– Посмотрите, как легко танцует тетя моего мужа, а ведь она, так сказать, весьма, так сказать… полная! – в глубине души Лиза была уверена, что, во-первых, говорят так из жалости. Во-вторых, и это, конечно, самое главное, Лиза чувствовала свою полную беспомощность, даже тупость: когда Мария Николаевна медленно и четко объясняла задание, у Лизы в голове начиналось настоящее затмение, она не могла уследить за объяснением Марии Николаевны и обреченно ждала своего позора. В то время, как Светлана Рыкова выполняла все па, будто нет ничего на свете легче и естественнее, Лизе казалось невероятным, что можно одновременно вывернуть наружу вытянутые носки, выпрямить корпус, как-то особенно повернуть голову, сложить пальцы, как это положено у балерин, свести лопатки, «держать спину» и при это еще улыбаться!

Однако пока проходили позиции, Лиза добросовестно пыталась выполнить все, что требовалось. Но почему-то кончалось всегда тем, что у нее ничего не получается, Мария Николаевна делает ей бесчисленные замечания, а девочки, глядя на нее, обязательно начинают хихикать. Как только Мария Николаевна говорила:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза
Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза