Не успел врач и договорить, как задняя панель отошла в сторону, а за ней открылся длинный туннель, простиравшийся вдаль, насколько хватало взгляда. Адамс прищурился, всматриваясь.

– Если мы в тридцати шести стандартных этажах под землей, – заметил он, – идущий под таким углом туннель должен тянуться…

– На пять миль, – договорил за него Штайнберг. – Он заканчивается близ «Дороги пришельцев», шоссе номер триста семьдесят пять, проходящей вплотную к периметру базы, сразу за оградой из колючей проволоки. Выход все еще на территории базы ВВС США – она простирается на сотню километров вокруг. Но, возможно, вы и сумеете выбраться живыми.

Адамс указал на металлическую вагонетку у правого края туннеля, установленную на паре тянущихся вдаль рельсов:

– Что это?

– На вашем месте я бы не стал им пользоваться. – Штайнберг улыбнулся. – Это приспособление для экстренной эвакуации, ржавеющее здесь без ухода сорок с лишним лет. И если оно еще работает, ездить на нем все равно очень опасно. Ускорение выше человеческих пределов. Даже ваших.

– В таком случае мы идем пешком, – решил Адамс и шагнул в туннель, Линн – следом.

Мэтт обернулся, когда понял, что ученые остались в фальшивом лифте.

Затем Линн вскрикнула, и удивленный Адамс увидел, как в руке профессора Треверса появился пистолет и уперся дулом в голову Штайнберга.

22

– Вы и в самом деле решили, что я позволю вам запросто выйти отсюда? – спросил Треверс. – Думаете, я не знал о плане Джейкобса? – Он рассмеялся. – Я был приглашен на заседание Бильдербергского клуба в две тысячи втором году и немедленно вошел в сотню избранных, – сообщил Треверс и указал на коридор за спиной. – Прислушайтесь.

Теперь Адамс услышал и обругал себя за невнимательность. Из туннеля доносился стремительно приближающийся топот множества тяжелых ботинок. Простак, позволил Треверсу отвлечь внимание побасенками. Судя по эху, в пределах минуты головорезы будут здесь.

– Двадцать коммандос, – пояснил Треверс, и его лицо перекосилось в злобной ухмылке. – Они известны весьма нетерпимым отношением к сбежавшим.

Адамс раньше Треверса заметил, как исказилось гневом лицо Штайнберга, и потому схватил Линн за руку и потащил за собой в туннель, а Штайнберг заорал и бросился на коллегу. Ухватил пистолет обе ими руками, толкнул вверх. Громыхнул выстрел, суматошное эхо заметалось по коридору. Треверс со Штайнбергом запыхтели, стараясь завладеть оружием.

Мэтт понимал, что охранники вот-вот покажутся из-за угла, и, запихнув Линн в вагонетку, прыгнул туда сам. Завертел головой, стараясь обнаружить панель управления, но ничего не мог найти.

Штайнберг заметил его сомнения и крикнул:

– Слева! Красная кнопка!

Обернувшись, Адамс увидел выбегающих военных с автоматами на изготовку. Вздрогнул, заметив, как их пальцы нажимают на крючки, услышал, как Линн вскрикнула радостно: «Готово!» Штайнберга в мгновение ока разорвало в кровавые клочья сотнями девятимиллиметровых пуль с полыми наконечниками. Затем Адамса швырнуло на сиденье и придавило с чудовищной силой – вагонетка сорвалась со стопоров и помчалась по туннелю, мгновенно превратив Треверса и охранников в крошечные точки далеко позади.

Линн быстро поняла: Штайнберг не шутил насчет ускорения.

Сперва она чуть не потеряла сознание, полурасплющенная о спинку сиденья, а кожу на лице словно оттягивали свинцовыми щипцами. Но понемногу пришла в себя и прикинула: ускорение добрых четыре-пять g.

Во время работы в НАСА ее приглашали наблюдать за тренировкой пилотов, попробовать на себе их интенсивность. В центрифуге Линн испытывала перегрузки до двенадцати g, но тогда на ней был специальный амортизирующий костюм. Четыре-пять g – не такое уж большое ускорение. На высоких аттракционах вроде «американских горок» такое бывает, но лишь на минуты, на самых быстрых участках трассы. А здесь же постоянное ускорение на протяжении длительного периода, при этом никаких амортизирующих костюмов.

Эффект не заставил себя долго ждать. После первых тридцати секунд зрение помутилось и продолжало ухудшаться, туннель впереди казался мешаниной тусклых пятен. Линн закрыла глаза, попыталась сосредоточиться, но к горлу неумолимо подкатывала тошнота.

Когда открыла глаза, то обнаружила, что поле зрения сократилось до крайности, стены туннеля терялись в серой мути – словно все окутал серый туман. Она не представляла, насколько разогналась вагонетка, но могла прикинуть: длина пути – пять миль, а значит, даже при двухстах милях в час ехать больше полутора минут. Сколько времени уже прошло – непонятно. Долго ли еще она сможет продержаться? Зрение отключилось почти полностью, в глазах потемнело. За слепотой последует обморок, возможно быстро переходящий в смерть.

Чернота наползала, еще секунда – и конец. Вдруг Линн ощутила: вагонетка замедляется. Ускорение постепенно уменьшается. Понемногу она пришла в себя. Растворилась чернота, перед глазами появились стены туннеля, туман рассеялся. Вернулись цвета, зрение восстановилось. Вагонетка наконец затормозила.