– Знаю, Мэтт. Знаю… – Она поцеловала его ладонь, прижала к своей груди. – Хочешь узнать, как мы попадем в Перу? План простой. Мой план – это ты. Мэтт, я верю в тебя. Мне очень нужно, чтобы ты доставил нас обоих в Перу.

13

– Как идут дела? – осведомился голос.

Джейкобс отлично расслышал вопрос, но с ответом не спешил. Да и что сказать? Как охарактеризовать коротко и ясно ситуацию? Как объяснить, что все возможные ресурсы, связи, полная мощь и авторитет правительства США были задействованы всего лишь для того, чтобы выследить и поймать двух обыкновенных, ничем не примечательных человеческих существ? Что теперь подумают о Джейкобсе и его организации?

Можно солгать, но вдруг хозяева догадаются? И какова тогда будет их реакция? За свою физическую безопасность Джейкобс не боялся. Но что, если из-за постоянных неудач бригады «Альфа» хозяева голосов не посчитают нужным сдержать обещания? Это будет хуже пытки, горше смерти.

Но если рассудить здраво, с расстоянием их возможности слабеют. Он, скорее всего, нужен им не в меньшей степени, чем они ему. Вероятно, сейчас как раз то время, когда они особо остро нуждаются в нем.

Потому Джейкобс решил выдать правду, хотя и не всю.

– Цели пока еще на свободе, – выговорил наконец. – Однако мы близки к захвату, и нет никаких поводов считать, что произошла утечка информации. Но даже если сообщение о находке обнародуют, мы сможем его дезавуировать. С этим проблем не будет. Тем более в свете последних новостей из ЦЕРНа. – Джейкобс заговорил увереннее, ступив на надежную почву: – Работа над прибором уже вступила в фазу испытаний. Даже если факт вашего существования и нашего сотрудничества станет, по какой-либо исключительно маловероятной причине, широко известен – уже будет слишком поздно. Это уже ничего не изменит.

– Вы ошибаетесь. – Голос был резок и холоден. – Аномалии всегда важны. Введение новых переменных может исказить динамику до неузнаваемости. Все должно исполняться идеально. Мы полагали, вы это понимаете.

– Но это ведь жизнь! – попытался парировать Джейкобс, уже близкий к панике. – Она не всегда идеальна, и можно лишь пытаться использовать обстоятельства наилучшим образом!

– Из нас никто так не относится к делам, – ответил голос без промедления. – Мы не приемлем несовершенства.

На этом связь прервалась. Джейкобс откинулся на спинку кожаного кресла, отхлебнул воды из толстостенного стеклянного стакана, аккуратно поставил его в точности на то место, где он стоял раньше.

Что же, он, глава могущественной организации, тоже не приемлет несовершенства.

– Мэтт, ты как? – с тревогой спросила Линн с заднего сиденья маленького двадцатилетнего «фиата».

Адамс хорошо представлял, как выглядит. По лбу катится пот, кожа посерела, дрожь по всему телу. Бессонница плюс стрессы последних дней и частые выбросы адреналина… Мэтт едва держался. Терпеть и двигаться как ни в чем не бывало оказалось гораздо труднее, чем представлялось.

С того случая в пустыне он не любил никому рассказывать о своих бедах и переживаниях. Упорно не признавал, что у него проблемы, а когда все-таки принимал этот факт, не думал ни к кому обращаться за помощью. Нелепая гордыня, глупая бравада. Сейчас, впервые в жизни, он согласен на помощь. Ему хотелось свернуться в клубок, сжаться и плакать. Хотя вряд ли такое реально случится.

– Все в порядке, меня слегка лихорадит, – солгал он наконец.

– Хочешь, чтобы я села за руль?

Адамс подумал немного. Смотреть на дорогу и вести машину было тяжело, но ведь занимало. Вот превратиться в пассажира на заднем сиденье, без помех терзаемого внутренними демонами, пожалуй, гораздо хуже.

– Спасибо, нет, – ответил, стараясь придать голосу живость. – Я пока справляюсь. Лучше мне что-то делать, отвлечься.

Линн посмотрела на него задумчиво, словно впервые увидела по-настоящему, несмотря на то что они не расставались со вчерашней встречи.

– Ты сильно изменился за пятнадцать лет.

Мэтт подумал: «Если б ты только знала…» А вслух спросил:

– В какую сторону?

– Трудно определить точно… Раньше в тебе жизнь так и кипела, даже переполняла. Ты был словно киногерой. А теперь… тебя расплющило.

Она улыбнулась виновато – ведь обидное сказала. Но ей просто хотелось узнать о переменах в человеке, которого так сильно любила когда-то.

– У жизни есть обыкновение давить, – ответил Мэтт и вдруг понял: из-за таких откровений Линн и заметила перемены. Потому быстро добавил: – Но сейчас, наверное, меня лихорадка так уходила.

Секунды тишины перетекали в минуты, и Мэтт снова переключил внимание на автостраду номер пять, рассекающую просторы прибрежных чилийских пустынь.