Читаем Истина полностью

Девушка наклонилась вперед, почти касаясь кончиками волос моей яичницы.

— Тогда сними комнату в отеле, — прошипела она. — Или, не возмущайся, когда люди пытаются найти с тобой общий язык.

Она прошла мимо меня, продолжая бурчать себе под нос:

— И что с ней случилось, черт ее дери…

Я вышла из кухни вслед за ней, и направилась в кабинет тети Энн, который она перенесла в западное крыло, потому что оно было повернуто к лесу, и ее вдохновляли природные краски. Решительно постучав, и услышав ее хриплый голос, я вошла. Тетя Энн стояла у мольберта, и рисовала какую-то чепуху: наверняка просто пыталась утихомирить эмоции. Надеюсь, она не плачет.

Я обошла ее мольберт, останавливаясь у окна и тем самым загораживая единственное освещение в этой итак темной комнате. Тетя посмотрела на меня.

— Я хочу извиниться за свое поведение. — Я была искренна, но мои слова звучали жестче, чем я хотела. Я попробовала еще раз: — Мне правда жаль, не знаю, что на меня нашло.

Я сглотнула. От пронзительного взгляда тети Энн по моей спине стал расползаться жар. Почему я не замечала, что, когда тетя Энн серьезна, и смотрит подобным взглядом, она очень похожа на маму?..

Я затрясла головой, чтобы избавиться от наваждения. Если я буду искать своих родителей в каждом прохожем, я сойду с ума. Когда мы летели в самолете, я едва не получила микроинсульт — когда заметила впереди сидящего мужчину, полностью похожего на моего папу. Несколько секунд, я думала, что это действительно он, и мои внутренности скручивались от мыслей, что фейерверками взрывались в моей голове, но потом этот мужчина обернулся, и моя фантазия рассыпалась в дребезги.

Остаток пути Зак развлекал меня шутками, чувствуя мое желание расплакаться.

— Я вовсе не сержусь на тебя, Скай. — Тетя Энн отложила кисть, и нервно сжала руками фартук. На кончиках ее пальцев была краска темно-синего цвета. — Я просто не знаю, как справиться со всем… в одиночку. Сара была моей единственной сестрой, она заботилась обо мне всю жизнь, и только благодаря ей, я стала такой, какая есть. Только благодаря усилиям моей сестры. А теперь… как мне жить дальше, если я не увижу ее? Если мы больше не отметим ни один праздник?

Тетя сжала меня в объятиях, и я была рада этому, потому что не хотела, чтобы она еще сильнее расстроилась, увидев слезы, которым я дала волю.

Я почувствовала, как тетины слезы капают мне на плечо, и вздрогнула.

— Кто теперь будет слушать мои рассказы? А ты знаешь… твой папа единственный без страха пробовал мои кулинарные эксперименты… даже Билл этого не делает…

Я шумно втянула носом воздух.

Было мучительно больно от сдерживаемых рыданий, я лишь открывала рот, пытаясь дышать, но не могла. Слезы сдавили горло, и грудь, что казалось кожа лопнет, и я просто умру на месте.

Тетя прохрипела, сквозь смех:

— Это была на редкость ужасная еда… Сара отказалась ее есть, сказав, что хочет дожить до старости.

* * *

Теперь в школе у нас совершенно другие правила. После того, как Ева Норвуд сбежала из города, школьным президентом стала ее заместитель Злобная-Ведьма-Лайла. Это прозвище придумала Эшли. Да, они больше не лучшие подруги, с тех самых пор, как мою кузину заперли в психушке. В школе вообще много чего изменилось. Или… все всегда было таким, каким кажется мне сейчас, просто я воспринимала все в светло-голубых тонах…

В перерыве между четвертым и пятым уроком, вся наша компания, то есть я, Эшли и ее телохранитель (как я его называю) Иэн Грейсон, отправились в школьное кафе, где расположились за столиком лузеров.

Со своего места я слышала, как Лайла сказала своей сводной сестре Джессике:

— Она что, вернулась? Разве ее не перевели в соседнюю школу, после смерти родителей?

Вау, ведьмы говорят обо мне, какой сюрприз.

— Нет, кажется ее на время весенних каникул сослали в какую-то глушь, — громко (чтобы я слышала), прошипела Джессика. — Смотри, как она похудела. И волосы посеклись, жуть!

Я равнодушно пила сок через трубочку, изучая конспекты, что остались мне от Евы. Я решила не выбрасывать конспекты, несмотря на то, что Дженни раскрыла правду о моем душителе, который преследовал меня в прошлом году.

— Эй, — зашипела Эшли, наклоняясь ко мне. Иэн, со скрещенными на груди руками, смотрел в окно, и, наверное, думал, когда можно будет уехать домой. Я могу его понять. — Ты что, не слышишь, что эти стервы говорят о тебе?

— Может это не обо мне, — я пожала плечами, делая глоток сока. Эшли отшатнулась, словно я только что заговорила на мандаринском диалекте.

Эти психованные куклы, в дорогих шмотках не смогут вывести меня из себя. А если это произойдет, им же будет хуже.

Эшли не собиралась так легко отступать:

— Эй, — снова зашипела она. Ее нога в замшевой туфле легонько стукнула меня по колену. — Когда они говорили обо мне гадости, ты полезла в драку, а сейчас преспокойно пьешь свой сок.

— Он вкусный.

— Прекрати, Скай! — взбесилась Эшли, вскакивая на ноги, так что стул с противным скрипом отъехал в сторону. Она зашагала на своих высоченных каблуках к столику бывших подружек. Я растерянно глянула на Иэна: