Читаем Истина полностью

Что это за голос? Я обернулась на мгновение посмотреть на то, что находится за спиной, но там ничего не было, и я посмотрела на того, кто стоял передо мной. По крайней мере он реальный.

Меня пробрал озноб.

Он реальный, но он исчез.

Я обернулась вокруг своей оси, дрожа всем телом. Страх подкрадывался все ближе, пробирался под рубашку, пробирался под кожу, впитывался в кости.

— Скай!

Я повернулась в сторону особняка, и слишком поздно услышала позади себя шаги, а когда обернулась меня оглушило что-то невероятно тяжелое по голове.

* * *

— Скай…

Снова этот голос. Я услышала в нем, что-то особенное, и знакомое, и открыла глаза. Это был Алекс. Его лицо почему-то было вверх тормашками.

— Что это? — спросила я. — Ты кто?

Я заморгала и поняла, что это не Алекс, а Зак. Нет, конечно это не мог быть Алекс…

Вокруг был слепящий свет, и моя голова болела так, словно кто-то зарядил в лоб кирпичом. Так, меня же действительно кто-то ударил по голове… и я отключилась. А теперь я в больнице, и брат стоит рядом. Или это не он, а очередная моя галлюцинация? У меня сотрясение мозга?

К моей койке в приемном покое, подошел доктор Белл, и улыбнулся мне:

— Привет, Скай. У меня хорошая новость: у тебя нет сотрясения, но ты должна быть осторожнее. Твой брат сказал, что ты отправилась гулять в лес.

Я вопросительно поглядела на Зака. Значит, он действительно реальный, и сидит здесь, и это он звал меня, когда я убежала в лес. Я села, и у меня перед глазами заплясали точки, а в голову ударила боль, так что мои руки рефлекторно схватили лицо. В волосах была повязка. Зак помог мне подняться. Его голос слышался словно издалека:

— Доктор Белл, я могу забрать ее домой?

— Да. Но если ты будешь следить за тем, где она гуляет, Зак, — серьезным тоном произнес доктор Белл. Я в это время одевала свою куртку, лежащую на стуле. Я видела, как рядом ходят медсестры, и осматривают других пациентов, и с содроганием подумала, что ко мне тоже вот так подходили, осматривали, и узнавали: «О, это ведь та девушка, которая провела шесть месяцев в психушке».

Сюрприз.

Свет, льющийся отовсюду, по-прежнему ослеплял меня, и я все время щурилась. Доктор Белл еще раз посветил мне в глаза своим дурацким фонариком, задал еще несколько вопросов, что я делала в лесу («гуляла»), и отошел вместе с моим братом в сторону, наверное, чтобы отругать. Тем временем, я посмотрела по сторонам, покрутила головой, чтобы проверить как двигается шея, и даже сделала несколько наклонов тела вперед-назад. Все тело болело, словно я пробежала марафон, а потом впечаталась лицом в стену.

Зак вернулся ко мне, и взял за руку, словно думая, что я исчезну в воздухе. Или сбегу. Мне бы хотелось этого.

Когда мы с Заком двигались к приемному покою, освещенному флуоресцентными лампами, и затем, через холл ведущий к выходу, он произнес:

— Я звонил тебе несколько раз, чтобы сказать, что я в городе, но ты не брала трубку. А потом, я увидел, как ты бежишь в лес, и пошел за тобой. Я не мог понять, что с тобой, и думал, ты испугалась меня. Это было странно.

— Кто-то был в том лесу…

— Где? — Зак удивился. Он выглядел изможденным, но довольным тем, что со мной все хорошо. — В лесу?

— Я вышла прогуляться во двор, и увидела, как кто-то выходит из особняка. Какой-то человек, в капюшоне. Он бросился бежать в лес, и я погналась за ним.

— Зачем кому-то идти в лес? Конечно, кроме тебя…

— Не знаю, — буркнула я.

Через минуту мы оказались на улице, и Зак подошел к моей машине, припаркованной у обочины. Мимо прошли двое парней из моей школы, задержавшись на мне, и в особенности на повязке на моей голове, взглядами. Наверняка в понедельник, в школе будут слухи, обо мне и больнице. Плохое сочетание, если вы провели в психушке некоторое время.

Зак усадил меня на пассажирское сидение, и пристегнул ремень безопасности, словно я себе обе руки сломала. Потом, обошел машину, и сел на водительское сидение, но заводить двигатель не спешил. Он был очень злым, и расстроенным. Хорошо не разочарованным, потому что этого я бы не пережила.

— Зачем ты пошла в лес? — тихо спросил он, и это плохо. Если Зак говорит тихо, значит его эмоциональность сейчас на высоком уровне. Брат даже не смотрел на меня, а сосредоточился на побелевших костяшках пальцев, держащих руль. — Зачем тебе понадобилось идти ночью в это место?

Я откинулась на сиденье, скрестив руки на груди, и не глядя на брата, проворчала:

— Не знаю, ладно? Я не знаю, зачем пошла туда. Я не думала об этом, все, что меня интересовало, — это человек, который вышел из особняка Хардманов, и пытался скрыться.

— Что ты… — Зак выглядел потрясенным, но пытался держать эмоции под контролем. В последнее время, ему это удавалось с большим успехом, но, наверное, все потому, что он был эмоционально высушен. Он пристально посмотрел на меня. — Поэтому тебе никто не доверяет — потому что ты ведешь себя неразумно. Никто в своем уме не пошел бы ночью в лес, если ему дорога жизнь…

Я едва не засмеялась.

Дорога жизнь?