Читаем Истина полностью

Хорошіе результаты дали уже себя знать къ концу второго года. Маркъ раздѣлилъ свою школу на два класса и взялъ на себя преподаваніе въ первомъ классѣ, гдѣ находились дѣти отъ девяти до тринадцати лѣтъ; помощникъ Миньо занимался въ младшемъ классѣ съ дѣтьми отъ шести до девяти лѣтъ. Маркъ старался не терять ни минуты времени; дѣти писали, отвѣчали уроки, объясняли рисунки; вся школьная работа шла ровнымъ ходомъ, въ полномъ порядкѣ; вмѣстѣ съ тѣмъ онъ предоставлялъ дѣтямъ возможно больше независимости: бесѣдовалъ съ ними, вызывалъ съ ихъ стороны возраженія, ни въ чемъ не проявляя своего авторитета, какъ учитель, желая, чтобы дѣти сами добивались увѣренности въ томъ, чему учились; такимъ образомъ въ классѣ постоянно царили свобода и веселость; дѣтей привлекала живость въ преподаваніи, смѣна занятій, и молодые умы сами переходили отъ одного открытія къ другому. Онъ требовалъ отъ дѣтей необыкновенной чистоты и водилъ ихъ на мытье, какъ на праздникъ; окна открывались настежь по серединѣ и по окончаніи каждаго урока. До него дѣти были пріучены къ тому, чтобы мести классъ, причемъ они поднимали страшную пыль, что служило вмѣстѣ съ тѣмъ и распространеніемъ всякихъ заразъ; Маркъ научилъ ихъ обращенію съ губкой, заставлялъ ихъ обмывать парты и полъ, что служило имъ вмѣстѣ и развлеченіемъ, вызывая смѣхъ и шутки. Въ солнечные дни большой залъ былъ полонъ свѣта, а толпа его учениковъ полна веселья и радости. Въ одинъ изъ такихъ майскихъ дней, два года спустя послѣ назначенія Марка, школу навѣстилъ инспекторъ Морезенъ; онъ вошелъ въ классъ безъ всякаго предупрежденія, надѣясь уличитъ преподавателя въ какомъ-нибудь нерадѣніи. Инспекторъ напрасно выслѣживалъ его: до сихъ поръ онъ не могъ ни въ чемъ сдѣлать ему замѣчанія; Маркъ былъ очень остороженъ, и Морезенъ не могъ найти предлога для его смѣщенія. Этотъ революціонеръ и мечтатель, который, по предсказанію всѣхъ, не могъ и шести мѣсяцевъ удержаться на этомъ мѣстѣ, оставался преспокойно вотъ уже второй годъ, ко всеобщему удивленію и скандалу.

Ученики только что кончали мытье класса, когда появился Морезенъ, по обыкновенію нарядный и прилизанный.

— У васъ здѣсь настоящее наводненіе! — воскликнулъ онъ въ ужасѣ.

Когда Маркъ объяснилъ ему, что замѣнилъ, ради гигіеническихъ цѣлей, прежній обычай мести классы мытьемъ, инспекторъ пожалъ плечами.

— Вотъ еще новость! Вы должны были предупредить администрацію. Отъ всей этой воды развивается сырость, вредная для здоровья. Вы будете такъ добры снова мести классы, пока вамъ не разрѣшатъ употреблять въ дѣло губку.

Такъ какъ въ это время былъ перерывъ между уроками, то инспекторъ началъ осмотръ класса, роясь повсюду и заглядывая во всѣ шкафы, чтобы убѣдиться, все ли въ порядкѣ. Онъ придирался къ каждой, мелочи, говорилъ громко и рѣзко, стараясь унизить преподавателя въ глазахъ учениковъ. Наконецъ дѣти заняли мѣста на своихъ скамьяхъ, и урокъ начался. Прежде всего инспекторъ накинулся на Миньо, который занимался со своимъ отдѣленіемъ въ томъ же классѣ, гдѣ и Маркъ, и сталъ выговаривать ему за то, что маленькій Шарль Долуаръ, восьми лѣтъ, не могъ отвѣтить на предложенный вопросъ, потому что не проходилъ еще того, о чемъ его спрашивали.

— Значитъ, вы страшно отстали по программѣ. Ваши ученики уже два мѣсяца назадъ должны были знать то, о чемъ я ихъ спрашиваю.

Миньо почтительно молчалъ, но, видимо, былъ раздраженъ наглымъ тономъ инспектора и нѣсколько разъ взглядывалъ на Марка. Упреки Морезена относились, конечно, къ нему, какъ къ старшему учителю, поэтому и Маркъ счелъ своимъ долгомъ вступиться за своего помощника.

— Простите, господинъ инспекторъ, я счелъ за лучшее измѣнить нѣкоторыя части программы для большей ясности преподаванія. По-моему, гораздо цѣлесообразнѣе не придерживаться учебниковъ, а заинтересовать дѣтей самимъ преподаваніемъ, сдѣлать его живымъ и понятнымъ, пройдя весь курсъ, быть можетъ, не въ томъ порядкѣ, какъ сказано въ программахъ.

Морезенъ прикинулся искренно возмущеннымъ.

— Какъ, милостивый государь, вы рѣшаетесь касаться программъ, вы, по своему личному разумѣнію, выбираете одно и пропускаете другое? Вы своей фантазіей коверкаете мудрое предусмотрѣніе начальства? Отлично! Мы сейчасъ увидимъ, насколько вашъ классъ запоздалъ.

Онъ вызвалъ другого Долуара, которому было десять лѣтъ, заставилъ его встать и разсказать о террорѣ и назвать главныхъ дѣятелей, Робеспьера, Дантони и Марата.

— Маратъ былъ прекрасный человѣкъ? — спросилъ онъ.

Хотя Огюстъ Долуаръ сдѣлался теперь нѣсколько болѣе дисциплинированнымъ, благодаря вліянію Марка, но все-же-таки остался забавнымъ шутникомъ.

Трудно сказать, отвѣтилъ ли онъ по незнанію, или просто, чтобы подурачиться, но его слова: «О, да, очень хорошій, сударь», вызвали цѣлый взрывъ смѣха.

— Но нѣтъ, вовсе нѣтъ, — остановилъ его инспекторъ: — Маратъ былъ отвратительный человѣкъ; на его лицѣ лежалъ отпечатокъ всѣхъ его пороковъ и совершенныхъ имъ преступленій.

Обращаясь къ Марку, онъ имѣлъ неосторожности прибавить:

— Надѣюсь, не вы ихъ учите тому, что Маратъ былъ прекрасный человѣкъ?