Читаем Истина полностью

Это поклоненіе св. сердцу была еще одна изъ геніальныхъ и очень опасныхъ выдумокъ, гораздо болѣе опасныхъ, чѣмъ поклоненіе Антобію Падуанскому; цѣлью ея было подчиненіе всей Франціи іезуитизму. Простой народъ пока не интересовался этимъ; для его пониманія была гораздо доступнѣе азартная игра, которую устраивали капуцины съ прошеніями, опускаемыми въ ящикъ. Но поклоненіе св. сердцу, настоящему, кровавому, какъ бы свѣже вырѣзанному, могло оказать гораздо болѣе пагубное вліяніе; клерикалы хотѣли сдѣлать изъ этого эмблему Франціи, напечатать его, вышить краснымъ шелкомъ и золотомъ на знамени для того, чтобы вся нація слилась съ умирающею церковью и подчинилась идолопоклонническому фетишизму. Усилія клерикаловъ были направлены къ тому, чтобы вновь покорить себѣ толпу самыми грубыми средствами, не брезгая возмутительными суевѣріями, въ надеждѣ сгустить надъ нею мракъ невѣжества и поработить ее, дѣйствуя на ея нервы, на ея страсти взрослаго ребенка, слишкомъ медленно подчиняющагося разуму. Іезуиты безсознательно дезорганизовали прежній католицизмъ и своимъ вреднымъ вліяніемъ убивали его ради торжества новаго культа, который низводили на степень религіи самыхъ некультурныхъ дикарей.

Маркъ ушелъ. Онъ задыхался въ этой атмосферѣ. Ему хотѣлось вздохнуть свободно, гдѣ-нибудь вдали отъ людей. Въ это воскресенье Женевьева сопровождала мужа въ Малибуа, желая провести предобѣденное время у своей бабушки и матери. Госпожа Дюпаркъ страдала отъ приступа подагры и потому не могла отправиться на службу въ часовню Капуциновъ, чтобы присутствовать на торжественномъ богослуженіи. Такъ какъ Маркъ пересталъ бывать у родни своей жены, то между ними было условлено, что Женевьева придетъ на станцію желѣзной дороги къ четырехчасовому поѣзду. Было всего три часа, и онъ медленно направился по улицѣ къ площади, обсаженной деревьями, передъ станціей желѣзной дороги; тамъ онъ опустился на скамейку и углубился въ размышленія.

Для него становилось яснымъ, что все то необычайное, чему онъ былъ свидѣтелемъ, указывало на серьезный кризисъ, который переживала Франція. Она раздваивалась на двѣ враждебныя между собою Франціи, готовыя пожрать другъ друга, и произошло это отъ того, что Римъ перенесъ боевой пунктъ именно сюда, на почву клерикальной Франціи, послѣдней значительной католической державы; у нея еще сохранилось достаточно средствъ и достаточно людей, и она могла навязать католицизмъ міру; ясно, что Римъ, руководимый стремленіемъ къ владычеству, долженъ былъ избрать именно ее, чтобы дать послѣднее сраженіе и попытаться достигнуть желаемаго вліянія. Франція должна била явиться тою пограничною плодородною равниною, на которой сходятся двѣ враждующія арміи, чтобы рѣшить какой-нибудь важный споръ: что имъ за дѣло, что на этой равнинѣ посѣяна обильная жатва, что тамъ насажены виноградники и плодовыя деревья, — отряды кавалеріи топчутъ поля, засѣянныя хлѣбомъ, пушки обращаютъ въ прахъ дорогіе виноградники, гранаты летятъ въ мирныя деревеньки, производя опустошенія въ садахъ, и вся цвѣтущая страна обращается въ поле, покрытое трупами. Въ такомъ положеніи находится современная Франція: ее разоряетъ борьба между церковью и революціею; первая убиваетъ духъ свободы и справедливости, потому что знаетъ, что если она не убьетъ революціи, то революція убьетъ ее. Отсюда происходитъ та отчаянная борьба, которая охватываетъ всѣ классы, извращаетъ всѣ понятія, создаетъ всюду раздоръ и превращаетъ страну въ одно сплошное кровавое поле, гдѣ вскорѣ останутся однѣ развалины, одно унылое пепелище. Опасность — громадная; предстоитъ неминуемая погибель, если церковь вернетъ Францію къ тому ужасному мраку, среди котораго она находилась, и поставитъ ее въ число тѣхъ несчастныхъ странъ, духовная жизнь которыхъ погибла благодаря господству католицизма.