Читаем Истина полностью

— Мой дорогой другъ, ступайте на улицу, и первые двѣнадцать гражданъ, которыхъ вы встрѣтите, плюнутъ вамъ въ лицо и назовутъ васъ паршивымъ жидомъ. Вы, вѣроятно, не читаете «Маленькаго Бомонца» и потому не вѣдаете, какія подлыя душонки у вашихъ современниковъ? Не правда ли, мосье Фроманъ, всякая иллюзія была бы опасна и преступна?

Когда Маркъ разсказалъ ему о своихъ неудачныхъ попыткахъ заинтересовать людей дѣломъ Симона и заручиться ихъ содѣйствіемъ, Дельбо еще съ большимъ рвеніемъ постарался отрезвить брата своего кліента и доказать ему, что его надежды далеко не основательны. Конечно, за нихъ былъ Сальванъ, честный, энергичный человѣкъ, но его положеніе было такое шаткое, что онъ самъ нуждался въ заступничествѣ. Что касается Баразера, то онъ безъ колебаній принесетъ въ жертву Симона, лишь бы сохранить свой авторитетъ для защиты свѣтскаго образованія. Добрякъ Лемарруа, еще вчера бывшій неподкупнымъ республиканцемъ, теперь, не замѣчая того, вступилъ на путь сомнѣній, который ведетъ къ реакціи. Дельбо особенно возмутился, когда было произнесено имя Марсильи. А! сладкоголосый Марсильи, надежда молодой интеллигенціи, вѣчно заигрывавшій съ тѣми партіями, на чью сторону склонялась удача! Вотъ ужъ человѣкъ, на котораго нельзя разсчитывать; это лжецъ, будущій ренегатъ и предатель. Всѣ эти люди способны расточать хорошія слова, но отъ нихъ нельзя ожидать ни рѣшительныхъ дѣйствій, ни мужества, ни откровенной отваги.

Сдѣлавъ характеристику ученаго и политическаго міра, Дельбо перешелъ къ чиновному и судейскому міру. Онъ былъ убѣжденъ въ томъ, что слѣдственный судья Дэ отлично пронюхалъ правду, но уклонился отъ нея въ сторону, испугавшись постоянныхъ семейныхъ споровъ и нападокъ со стороны жены; онъ не смѣлъ отпустить на волю «паршиваго жида», и пришелъ онъ къ этому сознанію не безъ мучительныхъ угрызеній совѣсти, потому что онъ былъ добросовѣстный чиновникъ и честный человѣкъ. Еще большая опасность предстояла со стороны прокурора республики, щеголеватаго Рауля де-ла-Биссоньера; онъ велъ свое обвиненіе съ самымъ жестокимъ упорствомъ, уснащая свою рѣчь литературными завитушками. Онъ былъ родомъ изъ мелкой, но тщеславной аристократіи и считалъ со своей стороны большою жертвою служеніе республикѣ; поэтому онъ ожидалъ въ награду за такую жертву быстрое повышеніе по службѣ и всячески домогался блестящей карьеры, будучи одновременно и другомъ правительства, и слугою конгрегацій, горячимъ патріотомъ и ярымъ антисемитомъ. Что касается президента Граньона, то это былъ большой кутила, любившій выпить и хорошо поѣсть, погулять съ дѣвицами, страстный охотникъ, который подъ напускнымъ, грубоватымъ добродушіемъ скрывалъ холодный скептицизмъ; онъ ни во что не вѣрилъ и всегда становился на сторону сильнѣйшаго. Наконецъ остались присяжные, неизвѣстныя величины; но ихъ предугадать было не трудно: нѣсколько мелкихъ торговцевъ, два или три военныхъ въ отставкѣ, быть можетъ, столько же архитекторовъ, врачей или ветеринаровъ, чиновниковъ, рантье, промышленниковъ, людей, у которыхъ на первомъ планѣ стояли шкурные вопросы, которые трепетали передъ дикими воплями толпы.

— Вы сами видите, — съ горечью закончилъ Дельбо, — что вашъ братъ, покинутый всѣми, имѣетъ неосторожность судиться въ такое несчастное время, когда всѣ дрожатъ передъ наступающими выборами, и даже самые храбрые и честные складываютъ оружіе; поэтому онъ не можетъ разсчитывать на благопріятный исходъ; его судьями будутъ людская глупость, пошлость и предательство — въ полномъ составѣ.

Видя отчаяніе Давида, онъ прибавилъ:

— Разумѣется, мы не сдадимся безъ боя и не позволимъ себя пожрать безъ громкаго протеста. Но я полагалъ, что лучше показать вамъ всю мерзость во всей ея красѣ.. А теперь давайте — поговоримъ о дѣлѣ.