Читаем Истина полностью

Между тѣмъ никакого особеннаго событія не произошло; судебныя власти не показывались, жандармы попрежнему сторожили только комнату, гдѣ совершено было преступленіе, и гдѣ несчастная жертва ожидала, чтобы ее наконецъ предали землѣ. Наканунѣ было произведено судебное вскрытіе, которое только подтвердило догадки о гнусномъ насиліи, сообщивъ самыя звѣрскія подробности. Зефиренъ былъ задушенъ, на что указывали синеватые слѣды пальцевъ на шеѣ, похожіе на темныя дыры. Похороны были назначены въ тотъ же день послѣ обѣда; разныя приготовленія указывали на то, что церемонія похоронъ устраивалась грандіозная и должна была явиться какъ бы демонстраціею; говорили, что на ней будутъ присутствовать всѣ власти и всѣ товарищи маленькаго Зефирена, а также ученики школы братьевъ.

Маркъ провелъ очень плохое утро: имъ снова овладѣли всевозможныя сомнѣнія, Онъ рѣшилъ идти къ Симону только вечеромъ, послѣ похоронъ, а пока пошелъ бродить по городу; его поразило, что городъ точно спалъ, насыщенный всевозможными ужасами и ожидая еще новыхъ зрѣлищъ. За завтракомъ Маркъ немного успокоился, прислушиваясь къ лепету своей Луизы, очень оживленной и веселой; къ концу завтрака Пелажи, подавая чудный пирогъ со сливами, не могла удержаться, чтобы не сообщить съ торжествующимъ видомъ послѣднюю новость:

— Знаете, сударыня, — обратилась она къ госпожѣ Дюпаркъ, — наконецъ-то добрались до этого грязнаго жидюги. Его сейчасъ заберутъ, этого злодѣя… Пора, давно пора…

Маркъ поблѣднѣлъ и спросилъ:

— Симона забираютъ? Откуда вы это знаете?

— Всѣ объ этомъ говорятъ, сударь. Мясникъ, что живетъ напротивъ, уже побѣжалъ туда, чтобы видѣть, какъ его заберутъ.

Маркъ бросилъ салфетку на столъ, всталъ и вышелъ изъ комнаты, не притронувшись къ куску пирога, который лежалъ у него на тарелкѣ. Дамы очень оскорбились такимъ неприличнымъ поступкомъ. Даже сама Женевьева казалась этимъ недовольной.

— Онъ совсѣмъ съ ума сошелъ, — сухо замѣтила госпожа Дюпаркъ. — Ахъ, моя бѣдная крошка, я давно предвидѣла, что тебѣ предстоятъ непріятности. Гдѣ нѣтъ религіи, — тамъ нѣтъ и счастья.

Очутившись на улицѣ, Маркъ сейчасъ же замѣтилъ, что происходитъ нѣчто необыкновенное. Всѣ торговцы стояли у дверей своихъ лавокъ, люди куда-то бѣжали, раздавались крики, похожіе на дикій и бѣшеный шумъ бури, который все приближался. Маркъ поспѣшно завернулъ въ Короткую улицу, и, замѣтивъ обѣихъ вдовъ Миломъ и ихъ дѣтей у порога лавочки, очевидно, заинтересованныхъ тѣмъ, что происходило, онъ подбѣжалъ къ нимъ, желая хоть отъ нихъ заручиться оправдательнымъ показаніемъ.

— Неужели это правда? — закричалъ онъ имъ. — Господина Симона арестуютъ?

— Да, господинъ Фроманъ, — отвѣтила младшая вдова своимъ тихимъ голосомъ. — Только что проѣхалъ полицейскій комиссаръ.

— И знаете ли что, — продолжала другая вдова рѣшительнымъ голосомъ, посмотрѣвъ Марку прямо въ глаза и какъ бы предупреждая вопросъ, который она прочла въ его глазахъ, — ту пропись, о которой говорилъ Себастіанъ, Викторъ никогда не имѣлъ въ рукахъ. Я спрашивала его и увѣрена, что онъ не лжетъ.

Ребенокъ поднялъ голову и спокойно посмотрѣлъ на Марка наглымъ взоромъ.

— Нѣтъ, я не лгу.

Маркъ почувствовалъ, что сердце его похолодѣло; обернувшись къ младшей вдовѣ, онъ произнесъ:

— Но что же говорилъ вашъ сынъ? Вѣдь онъ видѣлъ прописи у кузена? Онъ самъ сказалъ вамъ объ этомъ.

Мать Себастіана видимо сконфузилась и не нашлась, что отвѣтить. Ея сынокъ, такой нѣжный и боязливый, спрятался въ юбкахъ матери и закрылъ въ нихъ лицо; она разглаживала его волосы ласковой и дрожащей рукой, точно оберегая его отъ какой-то надвигающейся бѣды.

— Конечно, конечно, господинъ Фроманъ, онъ говорилъ, что видѣлъ; но вѣдь дѣти часто болтаютъ зря; онъ не помнитъ навѣрное, онъ думаетъ, что ошибся. Вы понимаете, нельзя же придавать значеніе словамъ ребенка.

Не желая долѣе разспрашивать этихъ женщинъ, Маркъ обратился къ самому мальчику:

— Это правда, что ты не видѣлъ прописи? Нѣтъ ничего на свѣтѣ хуже лжи, — помни это, мой другъ.

Но Себастіанъ не отвѣтилъ ему ни слова, а еще больше забился въ складки платья и, наконецъ, разрыдался. Очевидно, что госпожа Миломъ запретила мальчику говорить объ этомъ; сестры рѣшили молчать, боясь потерять часть своихъ покупателей, если онѣ станутъ опредѣленно на чью-нибудь сторону. Она, впрочемъ, нашла возможнымъ дать Марку нѣкоторыя разъясненія.