Читаем Истина полностью

— Но не тревожьтесь, дорогой дѣдушка, — продолжала Тереза: — мы сохранимъ свое достоинство и мужественно выступимъ на борьбу за наше счастье. Страданія — ничто, если только они не вызываютъ въ человѣкѣ злобныхъ чувствъ и не ослѣпляютъ его. Пусть никто и не подозрѣваетъ, что мы страдаемъ; всѣ усилія надо направить къ тому, чтобы относиться снисходительно къ другимъ и постараться умалить чужое горе, — его еще много на свѣтѣ… Только не огорчайтесь сами, дѣдушка: вы совершили все возможное для разрѣшенія великой задачи, которую поставили себѣ,- уберечь человѣчество отъ заблужденій и двинуть его на путь разумной и трезвой дѣятельности. Все остальное — личную жизнь чувства, любовь и сентиментальность — предоставьте разрѣшать каждому по личному его характеру; пусть льются слезы, — этого избѣжать нельзя. Франсуа и я — мы будемъ жить и страдать, — это наше семейное дѣло, и его касаться не слѣдуетъ. Вы исполнили по отношенію къ намъ свой долгъ: вы освободили насъ отъ суевѣрій; вы пробудили въ насъ разумъ и дали возможность познать истину и работать на благо родины и человѣчества… Вы собрали насъ здѣсь для обсужденія вопроса семейнаго, а я предлагаю оставить это дѣло въ сторонѣ, предоставить намъ рѣшить его по личному чувству и воспользоваться семейнымъ совѣтомъ для другой цѣли; я предлагаю всѣмъ собравшимся здѣсь поблагодарить васъ, дѣдушка, за все добро, которое вы свершили во имя торжества справедливости, выразить вамъ нашу признательность, наше благоговѣніе, нашъ восторгъ! Я первая преклоняюсь предъ вами, какъ передъ борцомъ за лучшее, свѣтлое будущее!

Всѣ собравшіеся громкими рукоплесканіями выразили свое одобреніе; они окружили Марка съ сіяющими отъ восторга лицами, и солнце опять съ ослѣпительною яркостью засіяло на небѣ и залило комнату золотистыми лучами, сквозь широкія окна классной залы. Да, наступилъ часъ радостнаго возмездія убѣленнаго сѣдинами дѣда, который столько лѣтъ работалъ въ этой комнатѣ, боролся за торжество истины, побѣждалъ мракъ и суевѣрія; здѣсь онъ отдавалъ народу лучшія силы души и сѣялъ разумныя и трезвыя понятія, создавалъ поколѣнія людей будущаго, сознательныхъ и просвѣщенныхъ гражданъ. Его учениками были и дѣти, и внуки, и правнуки, и всѣ они теперь окружали его, заслуженнаго патріарха, могущественнаго и стойкаго сѣятеля истины, создавшаго свѣтлую будущность для горячо любимой родины. На колѣняхъ онъ держалъ маленькую Розу, представительницу четвертаго поколѣнія; она обняла его шею своими ручонками и покрывала его лицо горячими поцѣлуями. За спиной стояла внучка Марка — Люсіенна — и обнимала его за плечи; рядомъ стояли его дочь Луиза и сынъ Климентъ съ Жозефомъ и Шарлоттой. Себастіанъ и Сара, улыбаясь, простирали къ нему свои руки, а Тереза и Франсуа упали къ его ногамъ, соединенные въ эту минуту горячею любовью и признательностью къ представителю ихъ рода.

Маркъ, глубоко тронутый и потрясенный этимъ зрѣлищемъ всеобщей къ себѣ любви, заговорилъ, стараясь скрыть свое волненіе подъ шутливой улыбкой:

— Дѣти, дѣти, не возводите меня въ чинъ божества, — помните, что у насъ теперь наступило отдѣленіе церкви отъ государства… Я не болѣе, какъ усердный труженикъ, отбывшій свою поденную работу. А затѣмъ — я не могу принимать никакой благодарности, не пріобщивъ къ настоящему торжеству свою Женевьеву.

Онъ привлекъ ее къ себѣ и обнялъ, и всѣ устремились къ ней, осыпая ласками; ихъ супружеская любовь и согласіе получили въ эту минуту всеобщій горячій привѣтъ въ этой школьной залѣ, среди простыхъ деревянныхъ скамеекъ, на которыхъ уже воспиталось столько поколѣній и ожидались на смѣну еще новыя поколѣнія, находящіяся на пути къ счастливому государству будущаго.