Читаем Истина полностью

— А почему бы нѣтъ? — возразила она съ невольною живостью. — Неужели ты думаешь, что я недостаточно люблю тебя, чтобы желать твоего спасенія? Ты не вѣришь въ будущую жизнь и въ ту кару, которая тебѣ предстоитъ; но я понимаю твою погибель, и потому не проходитъ дня, чтобы я не молилась за тебя и не просила Бога о твоемъ обращеніи на путь истинный! Я готова отдать десять лѣтъ жизни — о, съ радостью! — чтобы очи твои раскрылись для истиннаго свѣта… Ахъ, еслибы ты мнѣ повѣрилъ, еслибы ты меня настолько любилъ, чтобы идти за мною, — намъ бы предстояло въ будущемъ вѣчное блаженство!

Она вся дрожала въ его объятіяхъ, она такъ увлеклась своею мистическою экзальтаціею, что Маркъ испугался: онъ не подозрѣвалъ, что зло пустило такіе глубокіе корни. Она наставляла его, она пыталась обратить его въ свою вѣру, и Марку стало ужасно совѣстно: развѣ это было не его обязанностью, которою онъ пренебрегалъ въ продолженіе столькихъ лѣтъ? Онъ невольно выразилъ вслухъ свои мысли и этимъ сдѣлалъ непоправимую ошибку.

— Ты говоришь все это не отъ себя: тебя научили этому другіе, и ты являешься невольною разрушительницею семейнаго счастья.

Тогда она возмутилась.

— Зачѣмъ ты меня оскорбляешь? Неужели я, п твоему мнѣнію, такъ ничтожна, что неспособна дѣйствовать по собственному разумѣнію? Что же, я, по-твоему, такъ глупа, что могу быть лишь орудіемъ въ рукахъ другихъ людей? Если находятся вполнѣ почтенные люди, которые интересуются твоею судьбою, ты бы долженъ быть имъ за это благодаренъ, а ты смѣешься, когда я съ тобою объ этомъ говорю, ты считаешь меня дурочкою, которая повторяетъ заученный урокъ!.. Нѣтъ, мы не понимаемъ другъ друга, и это главная причина моей печали.

По мѣрѣ того, какъ она говорила, въ его душѣ разрасталось чувство глубокаго отчаянія.

— Да, правда, — проговорилъ онъ медленно, — мы не понимаемъ другъ друга. Одно и то же слово имѣетъ для насъ разное значеніе. Ты обвиняешь меня въ томъ, въ чемъ я тебя обвиняю. Который же изъ насъ идетъ въ сторону разрыва? Кто готовъ пожертвовать собою для другого? Ты говоришь, что я виновенъ, — и ты права, но теперь слишкомъ поздно, и я не въ силахъ исправить свою ошибку. Я долженъ былъ научить тебя раньше понимать, что такое истина и справедливость.

Она еще болѣе возмутилась, чувствуя въ его словахъ волю главы дома.

— Да, да, конечно, меня надо всему учить, мнѣ нужно раскрыть глаза! Но вѣдь я отлично понимаю, гдѣ истина и справедливость, а ты не долженъ бы и произноситъ этихъ словъ!

— Почему?

— Потому что ты отошелъ отъ правды, увлекшись этимъ ужаснымъ дѣломъ Симона; ты потерялъ возможность судить о правдѣ, и единственнымъ оправданіемъ можетъ служить то, что ты потерялъ разумъ и не знаешь, что творишь.

Теперь Маркъ понялъ причину, почему Женевьева пыталась увлечь его съ намѣченнаго пути. Корень зла — это дѣло Симона. Госпожа Дюпаркъ и ея помощники старались отнять у него Женевьеву, чтобы нанести ему смертельный ударъ, лишить его энергіи къ раскрытію истины и тѣмъ спасти дѣйствительнаго преступника. Голосъ его задрожалъ отъ невыносимой муки.

— Ахъ, Женевьева! То, что ты говоришь, ужасно! Вѣдь это конецъ всему, конецъ нашему счастью, если мы на это вопіющее дѣло смотримъ съ разныхъ точекъ зрѣнія. Неужели ты несогласна со мною насчетъ несчастнаго Симона, — неужели ты не вѣришь, что онъ пострадалъ невинно?

— Конечно, нѣтъ.

— Ты считаешь этого чистаго человѣка преступникомъ?

— Безъ сомнѣнія! Ваша увѣренность въ его невинности ни на чемъ не основана. Я бы хотѣла, чтобы ты послушалъ мнѣнія людей, чистую жизнь которыхъ ты осуждаешь. А если ты ошибаешься въ такомъ ясномъ дѣлѣ, то могу ли я вѣрить твоимъ словамъ, твоимъ взглядамъ и твоимъ несбыточнымъ мечтамъ о какомъ-то счастдивомъ будущемъ?

Маркъ обнялъ ее и хотѣлъ ласкою побѣдить ея строптивость. Онъ сознавалъ, что несогласіе въ такомъ важномъ вопросѣ равносильно полному разрыву; онъ чувствовалъ, что ядъ, которымъ питали ее, омрачилъ ея разумъ.

— Слушай, Женевьева: постарайся повѣрить мнѣ, что я не ошибаюсь насчетъ Симона, что истина и справедливость на моей сторонѣ, и что я исполняю свой долгъ, заботясь о томъ, чтобы спасти товарища.

— Нѣтъ, нѣтъ!

— Женевьева, помиримся, моя дорогая! Уйди изъ того мрака, и вернемся вмѣстѣ на путь истиннаго свѣта.

— Нѣтъ, нѣтъ! Оставь меня! Я устала и не хочу даже слушать того, что ты говоришь.

Она высвободилась изъ его объятій, она отдалилась отъ него. Напрасно онъ старался ласками и поцѣлуями вернутъ ее къ себѣ: она не отвѣчала ему на его ласки и замкнулась въ ледяную холодность. Надъ ихъ любовью пронеслось мертвящее дыханіе злобы, и вся комната, казалось, потонула во мракѣ враждебной отчужденности.