И результаты, вероятно, у многих из этих неприметных для обывателя людишек стали появляться. По каким-то направлениям работа активизировалась, по каким-то свернулась. Шифрованные сводки летели в разные концы мира целыми пачками. Связисты разных разведок перехватывали друг у друга радиошифровки, вычисляли часто меняющиеся места дислокации узлов связи, но выявить что-нибудь из информации, передаваемой агентами, было трудно – не хватало квалифицированных дешифровальщиков.

Отличный немецкий радиопередатчик, трофей только недавно закончившейся Брестским миром войны, работал на конспиративной квартире советской разведки исправно и ежедневно передавал в Москву подробные отчёты в рамках операции «Месть». Разведчикам удалось вычислить вначале китайца, ежедневно приходившего в приёмную больницы и выписывавшего себе на листочек состояние нескольких больных, в том числе двух-трёх больных из изолированных боксов.

Список больных, как обратили внимание служащие больницы, был обыкновенно случаен, но всегда включал в себя пациентку из бокса № 1. Когда же произошла кровавая драма с похищением таинственной пациентки, китаец три дня подряд приходил, записывал те сведения из общей больницы, которые ему, как обычно, предоставляли. Но никаких сведений о пациентах боксов ему не сообщали – до поры, до времени полиция попросила держать в тайне правду об их насильственной смерти. Больше китаец в приёмной Красного креста не появлялся. Но за ним успели установить слежку, и ещё через неделю он вывел советских разведчиков на того самого «благотворителя», который поместил больную истощённую девушку в больницу.

«Благотворитель» оказался офицером Белой армии, дезертировавшим с фронта как раз летом 1918-го, в те дни, когда белые заняли Екатеринбург. Про привезённую в Китай девушку он так ничего и не успел сказать – умер в результате очередного, слишком пристрастного допроса в подвале арендуемого на время операции дома. Про то, откуда у него оказались такого прекрасного качества бриллианты и куда делись остальные – тоже не успел, хотя это для наших чекистов было не так уж и важно. Главное – это то, что раненая больная девушка была привезена именно из России, из-под Екатеринбурга и в конце лета 1918-го года. А эти сведения уже сами по себе были вполне весомы.

Однако нащупанная было ниточка расследования со смертью объекта «Благотворитель» опять оборвалась. И неизвестно, как бы развивались события дальше, но советскому дешифровщику в Москве удалось распознать шифр, по которому шли сообщения немецких разведчиков из Харбина. Исходя из полученной информации, стало ясно, что интересующая Советы особа была похищена из лазарета Красного креста именно агентами немецкой разведки и сейчас проходит в их донесениях, как объект «Ната-СС». С Натой-СС ведет работу агент Марта, готовящаяся к какой-то крупной игре, в которую собираются втянуть её немецкие спецслужбы.

В какую игру собирались втянуть «Марту» немцы и какую роль предназначалось играть в дальнейшем самому объекту всеобщего интереса Нате-СС, было пока непонятно. Но уже через день после дешифровки немецких донесений из Москвы в Харбин было послано указание новоприбывшему советскому агенту ЧК: найти и ликвидировать обеих.

7

Кажется, он разболелся не на шутку. Вчера, когда уже ближе к утру удалось добраться до дома, он чувствовал себя намного лучше. Хватило сил скинуть мокрую насквозь одежду, кое-как умыться и залезть под три тёплых одеяла в постель. Чтобы не простыть, выпил залпом полстакана водки и почти сразу провалился в тяжёлый сон.

Снились кошмары, в которых перемешивались люди и судьбы, он сам, почему-то вновь и вновь падающий и задыхающийся в топкой грязи, свет фар и фонариков в ночи, озлобленные голоса, шум мотора. Казалось, выбраться из этого ада невозможно – тебя вновь и вновь бьют, в тебя даже стреляют, ты падаешь и теряешь сознание, но почему-то знаешь, что ты никуда от этой грязи, заполняющей нос, рот, лёгкие, не денешься. Ты должен умереть – так кто-то решил, и сопротивляться, даже мысленно, бесполезно. Однако, ведь почему-то же он сопротивлялся? Даже не видя желающих уничтожить его злых сил и не имея надежды на спасение. Значит, всё-таки надежда была? А если была надежда, пусть и неосознанная, значит, спастись из ада всё-таки возможно?

Утром проснулся оттого, что стало слишком жарко. Скинул все одеяла и лежал почти голый, прислушиваясь к ставшему хриплым собственному дыханию. И лишь через несколько минут сообразил – а в доме-то тепло. И на кухне, кажется, чьи-то шаги слышатся. Он хотел вскочить, но получилось лишь сесть, опустив ноги на пол, потому что сухой, разрывающий лёгкие кашель согнул его пополам.

– Саша? – послышался голос Машки и шлёпанье её босых ног по полу. – Наконец проснулся! Ты что, никак простыл?

Она влетела в комнату, положила свою сухую ладонь на его взмокший лоб и покачала головой.

– Маша… – Он стряхнул её руку и попытался поднять на неё глаза.