Читаем Испытательный пробег полностью

— Назад к природе, это лозунг не для нас. Сколько деревьев порубили на книги, на газеты? Жалко? Жалко. Шумели б на ветерку те рощи. Но человек не может без книгопечатания, без литературы. Иначе он червь ползучий, фашист самый натуральный. Мы окружающую среду засоряем, но в панику-то вдаваться не след. Я жил больше, мне есть с чем сравнить. Назад к природе!.. Это не для меня!

— Да никто тебя туда и не тащит назад, — отмахивается Игорь. — Кому ты там нужен в пещере. Но при всем при том нельзя не согласиться, что проблема чистого выхлопа имеет не просто огромное, а, может быть, решающее значение для миллионов людей, для биосферы, для всей окружающей среды в целом.

Степан Петрович разлапистой ладонью прикрывает лицо.

— Как на деревенском пожаре: ему — тащи воду, он мне — тащи сам! Я тебя понимаю, но только придавать этой твоей проблеме первейшее место не согласен! Автомобиль, он еще последнего слова не сказал! Еще есть резерв.

Итак, мы едем в Ленинград и по пути обсуждаем, в чем же сила бензина, почему не заменяют его на что-нибудь. На газ? На сжиженный газ? На спирт? Почему крупнейшие автомобильные фирмы, многомощные индустриальные империи так или иначе, с теми или иными оговорками, экивоками, громогласно и скромно покашливая в кулак, признают себя беспомощными. При современном развитии науки и техники такие признания звучат, по крайней мере, странно. На чем споткнулись? Как же это так? Или похож автомобиль на того сказочного джинна, которого выпустили из бутылки? Он выскочил и несется, несется в резиновых туфлях с загнутыми носами, и пылит по шоссе его седая борода. Это слишком.

Еще темно. Мы выезжаем ровно в шесть. По радио играют гимн. Женька включает приборы контроля, и на белую бумажную ленту ложатся первые кривые — показатели содержания углекислоты и окислов азота в выхлопе еще не прогретого двигателя.

Хочется спать. Сонливость проходит не сразу, а когда проходит, мы уже проезжаем по мосту через канал имени Москвы, внизу под нами дымит белая самоходная баржа, справа остаются крупнопанельные башни района Химки — Ховрино, блестят холодные стекла окон. Начинается будний, серый день. У поста ГАИ криво стоит проштрафившийся автобус с ленинградским номером, и шофер в шляпе, съехавшей на затылок, пытается переубедить пожилого инспектора. Это он зря, решаем мы. Виноват не виноват — молчи. Закон дороги. Не возникай!

Водитель автобуса между тем стоит в распахнутой куртке, в шляпе, разводит руками и со спины ни дать ни взять похож на ямщика.

Как ни странно, но на поверку оказывается, что все мы много о них знаем. Песни поем — «Степь, да степь кругом», «Вот мчится тройка почтовая…», «Ямщик, не гони лошадей…», стишки помним, картинки…

— Вы слышали анекдот про малого, который в Японию на «Запорожце» приехал? Смех… А про корову? Про корову нет? — интересуется Женька, оборачиваясь.

Есть еще песни «Черны вороны, кони мои», «Когда я на почте служил ямщиком»…

— Ну, стоит мужик с коровой, голосует до базара, — начинает он, поняв, что я не прочь послушать про корову. — «А куда буренку-то?» — «Да за веревку привяжем, и лады», — мужик отвечает, только просит быстрей ехать и все спрашивает шефа, как там в зеркале корова. Шеф: ничего, говорит, и ничего. Мужик просит скорости добавить. Под восемьдесят едут уже. «Ну, как там буренка?» Шеф отвечает, нормально, бежит, только язык на сторону вывалила. «Ой, родной, — мужик просит, — добавь газку. Это она нас обгонять намерена, указатель включила».

Женька смеется и крутит головой. А я этот анекдот, по крайней мере, раз сто слыхал да и в лучшем исполнении. Посетители нашего информационного издания чем-чем, а таким материалом снабжают нас своевременно, Я думаю, какие еще есть песни и стихи о ямщиках. Ну конечно! Эпоха целая. «Слышишь ветер в поле… Ваня громко плачет…» А дальше? Там о любви, о душевной тоске что-то. Забыл! Но ведь помнил. А часто ли мы вспоминаем о душе того парня, который, привалив к обочине, встал ногами на передний бампер, свесился в моторное нутро и возится там в спешке, до крови раздирая пальцы, испачканные машинным горелым маслом. Или стоит он сейчас у светофора, ожидая зеленого. Или гонит по трассе, современный гужевой, воспитанник автомобильной школы ДОСААФ, хозяин каких-нибудь двухсот всего-то лошадей, спрятанных под капотом его грузовика. Вот он мчит по бывшему Питерскому тракту, давно переименованному в Ленинградское шоссе, и вопрос возникает такой: похож он на того Кузяева или нет? Что у него там? В душе? Какая степь, какая метель метет, с чего надо начинать, чтоб выяснить?

Андрей Платонович Нагель, маленький лысый господин, говорил про себя, что похож на истертый дорожный чемодан. Дамы улыбались. Энглизированные петербурженки, любительницы автомобильной быстрой езды.

Весь какой-то незаметный, Нагель тем не менее был очень щеголеват и даже лих, но это замечалось не сразу.