— Не обращают внимания… — повторил вслух Китано и, приблизив лицо к вклейке, на которой были изображены крестик и кружок, зажмурил левый глаз. — Точно! — поразился он. Крестик был виден, а кружок пропал.

«Ай да пятно!» — восхитился Китано и стал вспоминать ярко освещенный коридор хирургического отделения. Итак, на потолке через каждые пять метров горели лампы дневного освещения, особенно яркой почему-то была последняя, которая висела у входа в палату 320. Интересно почему?

Китано поставил том энциклопедии на место и со всех ног бросился назад, в больницу. Оказавшись у входа в триста двадцатую, он жадно уставился на потолок. Мимо как раз проходила медсестра.

— Послушайте, — обратился к ней Китано, — почему эта лампа светит ярче, чем другие?

Медсестра удивленно воззрилась на посетителя, но, увидев сосредоточенное выражение его лица, все же ответила:

— А ее недавно меняли. Старая перегорела.

— Когда меняли?

— Вчера. А может, позавчера.

— Нельзя ли поточнее?

— Послушайте, кто вы такой? Если вам так интересно, спросите у коменданта.

— Прошу прощения, я не представился. Инспектор полиции Китано. Так где у вас комендант? Мне необходимо выяснить, когда меняли эту лампу.

Увидев полицейское удостоверение, медсестра сменила гнев на милость и сама отвела Китано в хозяйственный отдел, находившийся в соседнем корпусе. Комендант порылся в бумагах и ответил, что лампу в хирургическом меняли вчера утром.

— Знаете, эти лампы дневного света перед тем, как перегореть, начинают мигать, — сказал Китано. — А та лампа совсем перегорела или только мигала?

— Возле триста двадцатой-то? Нет, совсем погасла.

Сердце инспектора радостно забилось.

— А где находится выключатель?

— Выключатель общий, на весь коридор, в сестринской.

— Значит, выключить одну только лампу возле триста двадцатой невозможно?

— Разве что снять ее совсем.

— Тогда я попрошу вас вот о чем. Когда стемнеет, снимите, пожалуйста, лампу перед триста двадцатой. Даже необязательно совсем снимать — просто немного открутите, чтоб не горела. Я буду проводить следственный эксперимент.

Китано едва дождался вечера. Лампа была самой обычной, газоразрядной с металлическими выводами, которые ввинчивались в гнезда. Стоило повернуть ее несколько раз, и свет погас. Пятачок перед входом в палату 320 погрузился в полумрак.

— Так хорошо? — спросил комендант.

— Отлично. Еще одна просьба. Встаньте у двери и повернитесь в эту сторону.

Китано напряг зрение. Свет от ближайшей лампы почти не освещал дальней части коридора. Лица коменданта было не видно!

Китано доказал, что в ночь убийства Фусако Макино не могла узнать человека, выходившего из палаты 320, потому что лампа на потолке не горела и у входа было слишком темно.

А натолкнуло его на разгадку случайно услышанное выражение — «пятно Мариотта». Надо же — оказывается, если слишком пристально смотреть на крестик, то нарисованный рядом нолик исчезает из поля зрения. Все дело было в слишком яркой лампе.

И вот «пятно Мариотта» исчезло, всплыла история с заменой лампы, и обман Фусако Макино раскрылся. Китано был доволен собой, но он не знал, что «пятно Мариотта» скрывает от него нечто гораздо более важное.

ЗАГНАННЫЙ ЗВЕРЬ

1

Адзисава вышел из подъезда своего дома, намереваясь отправиться в «Шлем». Но путь ему преградили двое мужчин, это были вчерашние полицейские. Они словно поджидали его. Даже наверняка поджидали — Адзисава по-прежнему был для них главным подозреваемым.

— Куда направляемся? — с кривой усмешкой спросил пожилой.

— А, это вы! — обрадовался Адзисава. — Очень кстати. Произошло похищение. Подонки из банды рокеров похитили школьницу.

— Похищение? — Полицейские изобразили изумление. — Вы что, спятили?

— Девочку зовут Норико Ямада, ее увели насильно «Бешеные псы». Надо спешить, они на все способны! Объявите скорее розыск, не то будет поздно!

— Еще не проснулся, что ли! — хмыкнул сыщик. — Это тебя как бы не пришлось в розыск объявлять, а не «Бешеных псов». Ладно-ладно, пойдем с нами. Вчерашний разговор не окончен.

— Сначала я должен побывать в «Шлеме».

— Где-где?

— Это бар, где собираются «Бешеные псы».

— Обойдешься.

— У вас что, есть ордер на мой арест?

— Хочешь сбежать? Беги, — зло улыбнулся полицейский.

— Что это значит?

— А ты сам поразмысли.

В этот миг раздался приближающийся рев моторов, и мимо пронеслось десятка полтора закованных в черные доспехи «Бешеных псов». Они оглушительно улюлюкали и что было мочи жали на клаксоны своих мотоциклов.

— Вы видите? — крикнул Адзисава. — Они даже не скрывают, что это их рук дело! Надо спасать девочку!

— Не понимаю, о чем вы, — холодно ответил сыщик, глядя в противоположную сторону.

— Я иду в «Шлем»!

— Стало быть, с нами следовать вы отказываетесь?

— Не отказываюсь. Но сначала я должен убедиться, что Норико жива и здорова.

— Так и запишем: на требование следовать за представителями закона ответил отказом.

— А поди ты к дьяволу! — взъярился Адзисава. — Пиши, что хочешь!