Читаем Испытание зверя полностью

— Что ты со мной сделаешь? — клацая зубами, спросил он.

— Марш в теплицу.

— Прости меня. Я больше не буду.

— Марш, я сказал!

Адзисава не угрожал парню оружием, но в этом и не было необходимости — все его тело словно налилось сталью, превратилось в мощный таран, способный снести все на своем пути. Наруаки попятился внутрь теплицы.

— Хорошо, стой тут. Теперь сорви баклажан.

— А?

— Рви, я сказал.

Наруаки послушно сорвал один из плодов.

— А теперь жри.

— Что?!

— Я же говорил, что угощу тебя на славу. Вот и жри. Ну!

Юный отпрыск Ооба испуганно сунул в рот сырой баклажан, прожевал его и проглотил.

— Теперь следующий.

— Я больше не могу! — всхлипнул Наруаки. Безвкусный, отдававший травой баклажан комом стоял у него в горле.

— Жри!!! — угрожающе гаркнул Адзисава, и Наруаки в ужасе рванул со стебля следующий плод и, давясь, запихнул его в рот.

— Еще, — безжалостно приказал Адзисава.

— Я не могу! Правда, не могу! Я их не ем никогда! — Парень уже плакал навзрыд.

— Ты сожрешь все баклажаны, сколько тут есть.

— Нет! Это невозможно!

— Таким же точно баклажаном ты истязал Томоко, а потом убил ее. Чтобы искупить свою вину, ты запихнешь в себя все баклажаны, которые здесь растут.

— Ну прости меня, прости! Да, я виноват, но я что хочешь для тебя сделаю! Я тебе дам денег, хочешь? Папа выложит тебе за меня любую сумму! А хочешь хорошую работу? А? Скажи!

— Больше тебе нечего мне предложить?

— Папа сделает тебя директором фирмы! Нет, владельцем! Ты же знаешь, в Хасиро все принадлежит нам! Отпусти меня, и, клянусь, тебе никто не станет мстить.

— Ладно, давай лопай.

Наруаки понял, что этого человека ему не подкупить и не улестить. Рыдая, он съел еще четыре баклажана. На пятом его вырвало.

— Так не годится, — сказал Адзисава. — Придется все подобрать и проглотить. Ничего, теперь даже жевать не придется.

Снаружи донесся шум моторов, стрельба выхлопов.

В теплицу гурьбой ворвались «Бешеные псы», наконец разыскавшие своего похищенного предводителя.

— Босс здесь! Они оба здесь!

Это были самые отчаянные из дружков Наруаки, его личная гвардия.

Ооба-младший перестал рыдать, очень проворно он спрятался за спины своих головорезов и крикнул оттуда:

— Что, Адзисава, съел? Ты мне за все заплатишь! А ну давай, сам жри мою блевотину!

Наруаки всего трясло от жестокой радости. Чувствуя себя в безопасности, он захлебывался от жажды мщения.

Однако Адзисава, казалось, ничуть не был смущен неожиданным поворотом дела. Не обращая ни малейшего внимания на «псов» — а их перед ним стояло человек пятнадцать, а то и больше, — он поманил рукой своего сбежавшего пленника:

— Ну-ка вернись.

— Ты что, псих? — изумился Наруаки. — Не понимаешь, что сейчас с тобой сделают?

— Не серди меня, иди сюда, а то хуже будет.

Разъяренные невозмутимостью этого одиночки, «псы» двинулись на него стеной, вооружась кто чем: один помахивал стальной цепью, другой вытащил нунтяку, третий — резиновую дубинку со свинцовым сердечником, четвертый — нож. Адзисава ждал их с пустыми руками. Снаружи снежинки кружились все стремительней, начиналась метель.

— Придется вас проучить, — сказал Адзисава, глаза его недобро блеснули.

«Псам» и их жавшемуся сзади предводителю стало не по себе. Им показалось, что перед ними не живой человек, а какой-то дьявол.

— Здесь тесновато, — улыбнулся Адзисава. — Выйдем наружу.

«Псы» попятились из теплицы, но устыдились своего испуга: их вон сколько, а он один и без оружия; недаром же их прозвали «Бешеными псами»!

Парни с ревом ринулись на врага. У входа в теплицу, в снежном водовороте, вспыхнула короткая схватка, и двое самых смелых «псов» остались лежать на земле — остальные даже не успели заметить, что сделал с ними Адзисава.

— Он же один, кретины! — крикнул Наруаки, подбадривая своих вояк. — Вы его раздавите в момент!

У двери теплицы снова началась свалка. Вот еще двое нападающих отползли в сторону, но досталось и Адзисаве: он задыхался, не успевая отбивать сыпавшиеся на него градом удары; по разрезанной бритвой щеке стекала кровь, движения его несколько замедлились — очевидно, рана на лице была не единственной.

— Отлично, ребята! Он выдыхается! — покрикивал сын мэра, не рисковавший приблизиться к дерущимся. — Еще чуть-чуть, и он свалится!

Тут подоспела полиция. После того как бывший комиссар Такэмура поднял тревогу, все патрули принялись разыскивать автомобиль Наруаки и наконец вышли на след, хоть и позже «Бешеных псов».

Полицейские сразу не решились кидаться в яростную потасовку. Когда же самый храбрый из них двинулся вперед, начальник уголовного розыска остановил его.

— В чем дело, господин комиссар? — удивился молодой патрульный.

— Погляди-ка вон туда, — показал комиссар на тела, что валялись под ногами дерущихся. — Он один, без оружия, а уже четверых уложил. Этот Адзисава — крепкий орешек. Не стоит нам пока соваться, как бы кто из наших не пострадал.

— Но ведь «псы» его сейчас…

— Ну и слава богу. Все хороши — и «псы», и Адзисава. Все это мусор, загрязняющий наш город, — слегка улыбнулся Хасэгава. — Пусть еще повоюют, а когда Адзисава совсем скиснет да и у мальцов энергии поубавится, тут мы его и возьмем.