Читаем Испытание веры полностью

— Войдите, — а сам сел на табурет с видом, словно склянку на нем сидит. Отдыхает и думает. Даже голову рукою подпер.

На пороге появилась девушка. Молодая, одних лет с Роем. Кухлянка расшита просто замечательно. Где-то он видел похожий узор. В одной руке — плетеная корзинка, в другой — горшочек с растением.

— Добрый вечер, пер Иеро. Я могу войти? — смотрела она на Иеро с любопытством и, как показалось, слегка насмешливо. Девушки обычно смотрят насмешливо на парней, хоть годом младше себя. А уж если разница в два года…

— Разумеется.

Настоящий священник добавил бы «дочь моя». Но у Иеро язык не повернулся. — Вы, верно, дочь достопочтенного Хармсдоннера?

Глаза девушки, и без того большие, стали просто огромными.

— Да! Я Лора Хармсдоннер. Как вы узнали? Ой, извините, конечно, Для пера узнать, кто есть кто, наверное, просто.

— Не совсем, — ответил Иеро. Признать в девушке дочь старшины помогла не ментальная сила, нет. Узор. Видно было, что куртка достопочтенного Хармсдоннера и кухлянка расшита одной рукой. Вряд ли вышиванием занимался старшина. Возможно, ему расшила одежду жена, но девушка для себя узор бы непременно изменила. А раз узоры были похожи, следовательно, вышивала именно девушка. И никакого ясновидения.

— Меня… Меня прислал батюшка. Вот это — она протянула горшочек цветком — Огнь-цветок. Сейчас-то он просто цветок, а ночью будет светиться. Вместо лучины, возьмите.

— Благодарю.

— А в корзинке — еда. Вы ведь сегодня никак не можете с нами отужинать?

— Да. То есть нет, не могу, — он бы и рад уйти отсюда, но нельзя. Первый вечер в поселении положено священнику провести в уединенном размышлении. И правильно. Ему есть о чем подумать.

— Тогда я пойду, с вашего позволения, пер Иеро.

— Иди… идите, — ну как он мог сказать «иди, дочь моя»? — Один вопрос.

— Да? — видно было, что девушка уходить не спешила. В глазах интерес. Не стоит относить его целиком к себе. Любой на его месте вызвал бы любопытство не меньшее.

— Ты носила еду перу Кельвину? — обыкновенно разные хлопоты священнического быта берет на себя старшина — еду, например. Священника либо зовут к столу, либо, вот как сейчас, приносят еду на дом. Конечно, не сам старшина приносит, а поручает кому-нибудь. Из уважения, обычно, детям или жене.

— Да, пер Иеро.

— А вечером перед смертью пера Кельвина? Он ужинал в одиночестве или…

— Ужинал он всегда в одиночестве. В поселке всякий рад был разделить с ним пищу, ну, это ведь всегда так, и обедал пер Кельвин всегда с прихожанами. А вот ужинал в одиночестве, была у него такая привычка.

— С самого начала?

— Привычка-то? Нет. С самого начала мы все вместе жили, пока строили бараки, церковь, остальное. И потом долгое время он ужинал с нами, я имею в виду, с моим батюшкой. Обсудить дела поселения, другое, третье…

— Но когда пер Кельвин начал ужинать в одиночестве?

— Подождите, — девушка задумалась. — Три луны назад. Да, со дня весеннего равноденствия.

— Что-нибудь произошло? Ссора?

— Нет. Нет, — поспешила ответить Лора. — Просто он начал уставать. Знаете, пер Кельвин был не такой молодой, как вы.

— Знаю, — пробормотал Иеро. Похоже, если он срочно не постареет, у него будут проблемы. Ничего, уважение бороде — пол-уважения. Уважение голове — настоящее уважение. Жди, жди. — А в последний вечер… В последний вечер он вел себя обычно?

Девушка задумалась.

— Задним числом кажется, что он был утомлен больше, чем всегда. Но это ведь задним числом.

— Вы удивились, узнав о случившемся?

— О том, что пер Кельвин повесился? — Лора предпочитала говорить без обиняков. — Да, конечно. Все в поселении были удивлены. А больше — подавлены.

— Подавлены?

— Конечно. У нас не то, что в аббатстве. Жизнь трудная. Но нужно верить, что станет лучше. А тут… Если священник вешается, чего ждать от остальных?

Иеро предпочел не отвечать. Интересно, если бы он не расслышал приближения Лоры, и она застала бы его на табурете с веревкою в руках, насколько бы возросло беспокойство в поселении?

— И последний вопрос. Вы случайно не знаете, отужинал ли пер Кельвин в тот день?

— Отужинал?

— Да. То есть, осталась ли еда нетронутой, или…

— Я поняла. Нет, все было съедено, как обычно.

— Благодарю, гм… Лора Хармсдоннер.

Уходя, она оглянулась. Насмешки в глазах уже не было, скорее, уважение. По крайней мере, так хочется думать.