Читаем Испытание веры полностью

— Теперь об идее пера Иеро, — Брасье по-прежнему говорил голосом деревянным, пустым. Как утром встретил Иеро одного, без патрульных, так и сел у Брасье голос. — Идея, как и все идеи, приходящие в голову пера Иеро, замечательная. Отличная, нужно сказать, идея. Но требует прежде подготовительной работы и большего масштаба. Четыре патруля вышли в ту ночь — а нападению подвергся именно тот, что сопровождал пер Иеро. Значит, можно предположить, что пер Иеро привлечет особое внимание врага и впредь. Но теперь-то мы будем начеку. Благодаря новому уставу возрастет число патрульных, и мы сможем уделить перу Иеро столько людей, сколько необходимо. Отныне и днем, и ночью вас, пер Иеро будут сопровождать стражи границы поселения Но-Ом в количестве достаточном, чтобы отразить врага и уничтожить. Я выделю для этого лучших людей, да и сам не упущу возможность половить рыбку на такого живца.

— Вы, дорогой Брасье, надеюсь, не хотите подвергать жизнь пера Иеро ненужному риску?

— Нет, достопочтенный Хармсдоннер, разумеется, нет. Напротив, никто в поселении не будет в большей безопасности, чем пер Иеро.

— Тогда я спокоен, — удовлетворенно проговорил старшина. — Мы не при каких условиях не можем допустить малейшей угрозы жизни нашему дорогому перу Иеро.

— Но…

— Нет, нет, пер Иеро, не возражайте! Давайте доверимся капитану Брасье, уж он-то в своем деле высший мастер. Знаете, величайший Лек-Сий говаривал: если сапоги всмятку, то пек их пирожник.

С авторитетом величайшего Лек-Сия не поспоришь. Иеро оставалось только согласно кивнуть.

Никто не обвинял Иеро в гибели патрульных. Так, косые взгляды, кривая усмешка в ус, холодность, не более того. Но Иеро понимал — всех стражей границы чрезвычайно настораживало то, что двое из патруля исчезли, а на третьем — ни царапинки. Будь Иеро изранен, истекай он кровью — его бы окружили сочувствием, дружбой. Но сейчас от него словно дурно пахло. Трусостью, предательством, ложью?

Или он сам приписывает другим собственные страхи и подозрения?

Какое приписывает, достаточно послушать Брасье.

На выходе из дома совета по обе стороны от Иеро выросли два стража границы.

— Это ваша охрана пер Иеро, — бесстрастно сообщил капитан Брасье. — Дневная охрана. Ночью, разумеется, мы ее усилим.

— Благодарю вас, капитан, — нашел в себе силы любезно ответить Иеро.

— Я лишь исполняю свой долг.

Иеро пошел в свой дом. Теперь, когда его охраняли, нужды пребывания в казарме не было — сказал Брасье. А звучало это, будто ему, Иеро, не место среди бравых и честных воинов. Или опять в уши летело эхо самообвинения?

Капитан не представил ему стражей. Тоже симптомчик.

Ничего. Есть язык, познакомимся. Потом. Сейчас это выглядело бы несколько нарочито. Чуть ли не заискивающе.

Доведя Иеро до дома, у порога стражи остановились. И его остановили.

— Согласно приказа капитана Брасье, мы должны осмотреть ваш дом.

— Смотрите, приказ дело серьезное.

Пока стражи границы заглядывали в темные углы его жилища (так говорится — темные, на деле же было вполне светло) Иеро раздумывал: отдай он приказ прекратить охрану и вернуться в казарму, выполнили бы его стражи границы?

Мудрый муж повелевает солнцу скрыться лишь в урочный час, учил величайший Лек-Сий. Урочный час для Иеро явно не наступил. Не стоит и пробовать.

Наконец, удовлетворенные осмотром, стражи покинули жилище.

— Мы будем рядом, у крыльца — то ли ободрили, то ли предупредили они Иеро.

— Я очень рад, — ответил он.

Радоваться, если откровенно, ему не хотелось совершенно. Если отбросить мишуру условностей и оставить голую суть, он, Иеро, священник поселения Но-Ом, был под домашним арестом. Хорошо, не совсем арестом, он все-таки может передвигаться по поселению. Хотя и может ли? Ну, как стражники скажут, что караул-де устал, и не соблаговолит ли пер остаться дома?

Проверим. Но потом. Неизвестно, как караул, а он, пер Иеро, устал чрезвычайно. Руки дрожат, поджилки трясутся. И не от страха или смущения, а просто знобит. Рецидив болезни? Очень может быть. С чего это он решил, будто сайрин-лихорадка покинула его навсегда?

Вот и название придумалось — сайрин-лихорадка. Ничего название. Нужно описать ее. Это даже его долг, как первого больного. Он, конечно, так и назовет болезнь — сайрин-лихорадка, хотя, возможно, позже заклинатели дадут болезни название «Лихорадка Иеро». Пусть хоть что-то после Иеро останется.

Действительно, мысли позволяли себе некоторую вольность. Не расслабляться, не расслабляться.

И хорошо, что не расклеился, не раскис. Потому что к нему в дом зачастили прихожане — по двое, по трое, а то и сразу пять. Просили совета, изъявляли желание поработать для церкви, хотели получить разъяснение по богословским вопросам, приносили разные диковинки, могущие, по их мнению, заинтересовать священника, хотели прибрать в доме, поковыряться в маленьком садике, что у дома, посадить необыкновенно душистые цветы или дерево, что через пять, самое большое, шесть зим даст плоды.