И в то время как он бросался так от одной мысли к другой, его вдруг осенило, что там, в Рейнеме, знали, что она должна вернуться, что для того-то его и отправили теперь в город, чтобы не дать им встретиться; что против него строят новые козни. «Погодите же, увидят, как не доверять мне — еще им стыдно станет!» — вот первое, что подсказала ему пробудившаяся в нем ярость, когда он решил, что поедет, убедится, что она в безопасности, а потом спокойно вернется к дяде, который — в этом он был искренне убежден — не принимает никакого участия в затеянном против него заговоре. Однако, приняв это решение, он словно окаменел: казалось, что некая роковая сила уносит его в сторону и не дает ему это сделать; может быть, оттого что, как это бывает с обуреваемыми страстью людьми, разум его с ним хитрил. В то же время он со всей остротой ощущал возникшие вдруг подозрения. Его Золотая Дева от него ускользала. Но когда, чтобы приободрить его, Гиппиас вскричал: «Мы скоро приедем!» — чары рассеялись. Ричард остановил кеб, сказав, что ему надо поговорить с Томом и он поедет с ним. Он отлично знал, по какой дороге приедет Люси. Он изучил каждый город, каждую самую маленькую станцию на этом пути. Прежде чем дядя успел ему что-либо сказать, он выскочил и подал знак Тому Бейквелу, ехавшему сзади в другом кебе со всем багажом, высунув голову из окошка, чтобы не упускать из виду кареты, едущей впереди — своей путеводной звезды.

— До чего же своенравный мальчишка! — сказал Гиппиас. — Мы уже почти приехали.

Не прошло и минуты, как верный Берри, посланный баронетом в город раньше, чтобы все для них приготовить, открыл дверцу кеба и поклонился.

— А что же мастер Ричард, сэр? Куда же он делся? — осторожно спросил Берри.

— Там, позади, с багажом, дурень этакий! — ворчливо ответил Гиппиас, в то время как Берри помогал ему выйти из кеба. — А что, завтрак готов?

— Завтрак приготовили точно к двум и уже четверть часа, как он вас ждет. Эй, стой! — крикнул Берри возчику второго кеба с целой пирамидой чемоданов и мешков, который остановился шагах в тридцати от них. При звуках его голоса вся эта махина демонстративно развернулась и проследовала в противоположном направлении.

ГЛАВА XXVI

повествует о стремительных действиях героя

Когда пробило двенадцать — а Риптон Томсон привык в эту минуту сверять свои золотые часы и вдыхать аромат свободы и приближения обеда, — в конторе, где он сидел, послышались тяжелые шаги, и ввалившийся туда угрюмого вида парень, лицо которого показалось ему знакомым, сунул ему в руку письмо, взглядом своим призывая его это письмо прочесть и хранить молчание. Встревоженный Риптон повиновался. Содержание письма, как видно, его успокоило; он взялся за шляпу и попросил мистера Бизли передать отцу, что у него неотложные дела в Уэст-Энде и что он встретит его на станции. Усердный мистер Бизли не замедлил сообщить это известие Томсону-старшему, и, выглянув вместе из окна, они увидели у подъезда заполненный поклажею кеб, в который и сел Риптон, а вслед за ним еще кто-то в одежде грума. Была суббота — день, который Риптон, прерывая свои занятия юриспруденцией, великодушно проводил в кругу семьи, и мистеру Томсону бывало приятно идти на станцию об руку с сыном; однако третий стакан портвейна, который всякий раз считался вторым, и мысль о том, что появление грума может означать, что отпрыск его завел новые аристократические знакомства, удержали мистера Томсона от всякого вмешательства в его дела, и таким образом Риптон получил возможность спокойно уехать.

Сидя в кебе, будущий адвокат принялся изучать полученное письмо. В нем была четкость имперского приказа.

«Милый Риптон, ты должен немедленно найти квартиру для дамы. Никому ни слова. Как только найдешь, приезжай вместе с Томом».

Р. Д. Ф.

«Квартиру для дамы! Но какая же это должна быть квартира? — рассуждал Риптон вслух. — И где мне искать эту квартиру? И кто эта дама?..»

— Послушай, — обратился он к таинственному гонцу, — выходит, что ты — Том Бейквел, не так ли, Том?

Гонец ухмыльнулся в знак того, что это действительно он.

— А скирду ты помнишь, Том? Ха-ха! Счастье еще, что мы вышли тогда сухими из воды. Всех нас преспокойно могли отправить на каторгу. Я-то уж во всяком случае мог бы тебя теперь упечь. С опытным законником лучше не иметь дела. Теперь скажи-ка мне, — и, окончив свои хвастливые речи, Риптон принялся допрашивать посыльного: — кто эта дама?

— Подождали бы вы спрашивать, пока мастера Ричарда не повидаете, сэр, — ответил Том, снова напуская на себя мрачный вид.

— Ну ладно, — согласился Риптон. — А она что, молодая, Том?

Том буркнул, что старой ее никак не назовешь.

— Она что, красивая, Том?

— Вкусы у людей разные, — заметил тот.

— А откуда же это она сейчас приезжает? — спросил Риптон дружелюбно и вместе с тем настороженно.

— Из-за города, сэр.

— Какая-нибудь близкая знакомая Феверелов? Родственница?

Риптон рассчитывал прочесть ответ на этот хитрый вопрос на лице своего спутника. Однако ни один мускул на этом лице не дрогнул.