Читаем Испытание полностью

Сверкание обнаженных деревенских молний в полнеба (таких в городе никогда не увидишь!) и кровавые дальние сполохи нагоняли на него смертельный ужас и тоску, хотя по рассказам Ильи Ильича он знал, что смерть всего живого на земле не была бы ни такой огненно-кровавой, ни обставленной с такой театральной пышностью - она была бы тихой и незаметной, как дуновение легкого ветерка. Но тем не менее, поскольку речь шла все-таки о смерти всего живого на земле, а значит - о безвозвратной гибели и забвении всех взращенных и погубленных цивилизаций, он не мог представить эту смерть легким дуновением - ведь агонию должны были ощутить и живущие ныне, и те, чей прах истлел тысячи лет назад, но чей дух дал толчок для дальнейшего развития человечества, его духовных ценностей, его культуры. Борис Андреевич не гнал от себя эти страшные мысли - сама их страшность поддерживала его, подготавливала к миссии, к Великой Миссии. А подготовка была тем сложнее, что возникшее однажды недоверие к Илье Ильичу не проходило. Случалось, правда, что оно таяло под лучами неумолимо логических выкладок господина Обломова, или под светом неподдельной его искренности, озабоченности судьбою чужого мира, но тут же вновь обретало плоть. Однако, как бы то ни было, Борис Андреевич не мог и не смел пренебречь предупреждением, отмахнуться от жутких перспектив, которые открывал перед ним Илья Ильич, и потому старался готовиться на совесть.

Борис Андреевич уже знал все, что должно совершиться и что он сам должен совершить. Однажды господин Обломов уловит неким чутким приборчиком, схожим в какой-то мере, насколько Борис Андреевич понял, с аппаратами господ Попова и Маркони, сигнал командира корабля, после чего Илья Ильич сядет в невидимый катерок, спрятанный где-то возле Гатчины, и вылетит к судну, чтобы вместе с остальными учеными-бетианцами сделать выводы о состоянии и уровне земной цивилизации, наметить наивернейшие способы ликвидации активных биологических агентов, а затем - отправиться домой, на Бету. Но дожидаться сигнала, убеждал Илья Ильич, ни в коем случае нельзя. Необходимо опередить всех, и командира корабля - в том числе. Сигнал должен быть передан с третьего по пятое июля по местному времени, следовательно им, то есть Илье Ильичу и Борису Андреевичу, необходимо прибыть на корабль, скажем, тридцатого июня, когда там никого еще не будет. Дальше все просто: на судне имеется несколько капсул, в которых можно отправить экстренное сообщение на Бету в случае аварии, угрозы или чего-либо подобного. Илья Ильич заложит в капсулу сообщение, составленное как бы наспех, едва живым существом, нечто вроде: "Опасайтесь системы С-1. Неопознанное излучение. Смерть. Прощайте". Затем задаст капсуле программу - курс на Бету, поместит ее в соответствующее устройство и нажмет на кнопку "Пуск", означенную определенным символом. После чего Илья Ильич и Борис Андреевич сядут в свой катерок и, отойдя на безопасное расстояние, с помощью особой аппаратуры нацелят на корабль некое оружие невиданной мощности (вольно господин Обломов перевел его название на русский как средний лучемет) и уничтожат его. Вот и все. Спрашивается: разве Илья Ильич не смог бы прекрасно справиться со всем этим в одиночку? Разумеется, да, но только при благоприятной ситуации.

Может ведь случиться и по-другому. Предположим, раньше назначенного срока какие-то важные дела или непредвиденные обстоятельства приведут на корабль командира или кого-то из членов экипажа, а возможно - и сразу нескольких. Тогда действовать придется по второму, куда более сложному, опасному и неприятному, а если быть честным - то и далеко не гуманному варианту.