По меньшей мере тридцать минут, решаю я. Это был долгий разговор, к тому же они ходили, думали, глядя на карту, и пили из кубков кровь… Да, похоже, это заняло именно тридцать минут. Сколько же минут прошло за это время в реальном мире?

– Я очень осторожен, Грейс, – шипит Сайрус. – Люди не видят меня, если только не смотрят очень, очень внимательно. Тебе известно, что мы при Дворе вампиров делаем со шпионами?

Перед моим внутренним взором возникает образ матери Мэйси, бедной тети Ровены, скорчившейся на полу темницы. Исхудавшей, изможденной физически и душевно после долгих лет мучений. От одной этой мысли меня охватывает еще больший страх, и одновременно во мне закипает гнев.

И эта угроза, а также ощущение чего-то острого, как нож, тычущего меня в живот, говорят мне, что время у меня вышло. Я касаюсь своей зеленой нити и возвращаю нас в реальный мир.

Единственная проблема заключается в том, что, пока меня здесь не было, реальный мир перевернулся вверх дном.

Глава 106. Из огня да в тюремную камеру

Кругом слышатся крики, когда Сайрус и я размораживаемся в темнице. Мы по-прежнему находимся за пределами камеры перед железной дверью, но все остальное изменилось – и не в лучшую сторону.

Иззи стоит в нескольких футах от меня, склонившись над Джексоном и Хадсоном, которые с посеревшими лицами, в полубессознательном состоянии лежат у ее ног. Она положила на них руки, и я в ужасе смотрю, как она выкачивает из них магическую силу.

Я бросаюсь к ним, но хаос царит везде, во всей темнице, и, куда бы я ни взглянула, всюду одному из моих друзей нужна помощь. Реми и Колдер отбиваются от целого эскадрона Вампирской гвардии, а Мэйси и Дауд – в человеческом обличье – борются с группой тюремных стражей.

Королева вампиров тоже здесь – а я-то думала, что сейчас ее нет при Дворе. Она находится в самой гуще схватки и расшвыривает членов Ордена и Флинта, как тряпичных кукол, а Иден сражается не на жизнь, а на смерть с каким-то незнакомым вампиром. Я решаю, что ей приходится тяжелее, чем остальным, и поворачиваюсь к ней, но не успеваю я сделать и шагу, как Далила с силой швыряет Мекая на металлическую решетку, отделяющую камеру от остальной темницы.

Он врезается в металл с тошнотворным стуком и ничком валится наземь. Я истошно кричу, когда его голова ударяется о каменный пол, но тут рядом со мной оказывается Сайрус – он хватает меня и поднимает на три фута над полом.

И, схватив меня за волосы, склоняет мою голову набок, полностью открыв шею, после чего кричит таким громким и зычным голосом, какого я еще не слышала ни у него, ни у кого-то другого.

– Прекратите сейчас же!

Его оглушительный крик отдается от каменных стен, пола и потолка, так что звук его ярости наполняет собой всю темницу. Все смотрят на нас, и мои друзья застывают, когда до них доходит то, что начинаю понимать и я. Моя шея совершенно беззащитна перед его клыками.

Меня захлестывает ужас, когда я вспоминаю, что произошло, когда он укусил меня в прошлый раз. И не меня одну – я вижу, что на лицах Хадсона и Джексона также написан страх.

Это не может случиться опять, просто не может, и все. Я хочу обратиться в камень – тогда он не сможет меня укусить, – но я забыла, что нахожусь в тюрьме, построенной Кузнецом Вендером Бракой. Так что, как и в Этериуме, моя горгулья отсутствует. Все мы утратили нашу магическую силу – правда, это не относится к моей нити полубожества, на которую, судя по всему, не действует то, что нейтрализует все остальное волшебство. У меня даже нет времени подумать о том, не из-за этого ли в Этериуме я не была подвержена кошмарам, потому что клыки короля вампиров однозначно подействуют на меня и могут вонзиться в мое горло в любой момент.

Все наши перестают отбиваться, осознав, что они побеждены – снова.

– Бросьте их в камеру к остальным, – ощерившись, рычит Сайрус, разжав руку и уронив меня, как будто я для него всего лишь пылинка. Впрочем, так оно и есть.

Я приземляюсь на пол и едва не падаю на колени.

– Загоните их в камеру, – опять рычит Сайрус. – Не понимаю, как они вообще могли оказать вам сопротивление. Но больше такого не произойдет.

Мы больше не сопротивляемся, но тюремщики все равно грубо хватают нас и вталкивают в камеру. Я ломаю голову, пытаясь придумать, как нам выбраться из этой передряги. За нами с лязгом захлопывается дверь.

– Что, Грейс, это мы уже проходили, да? – спрашивает Реми и, прислонясь к стене, сползает по ней вниз, пока не садится на пол. Очевидно, что камера не дает ему создать портал.

– Это точно, – отвечаю я, думая о том времени, которое мы вместе провели в камере Этериума. – Если я никогда… – Я запинаюсь, потому что Сайрус резко приказывает Далиле: – Не спускай с них глаз, пока я буду совещаться с моими гвардейцами. И ради бога не завали и это дело. – Затем поворачивается к Изадоре и говорит: – Поднимись в мой кабинет. До того, как я поговорю с ними, тебе придется мне кое-что объяснить.