– А мне кажется, что нет, – отвечает он, снова оглядев плац. – Ведь ты не смогла следовать даже самым простым указаниям. – Он произносит это так, что каждый слог звучит, словно выстрел, и продолжает осматривать горгулий.

На этот раз он останавливается возле Артелии. Он обходит вокруг, внимательно разглядывая ее, хотя я не понимаю, что он ищет. Внезапно он снова переводит на меня взгляд и смотрит мне в глаза.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты этого не делала.

– Я знаю. – У меня пересохло в горле. – Но у меня не было выбора. Если вы позволите мне снять с Честейна его кольцо, я приведу все в прежний вид и немедля уберусь отсюда. Я обещаю.

– Ты пообещала, что больше не будешь трогать время, и вот что из этого вышло, – гневно рычит он. – Я тебя предупредил, но ты все равно сделала то, что хотела. Ты эгоистично возомнила, будто мое мнение ничего не значит. И теперь тебе придется расхлебывать последствия. Я больше не стану выполнять условия перемирия с твоей бабушкой. Двор горгулий будет разморожен. Его заморозка во времени будет прекращена.

– Нет, пожалуйста, нет! – вскрикиваю я, нисколько не стыдясь своего умоляющего тона. Я знала, что это возможно, что он может отреагировать так, но, когда я вдруг осознаю, что Армия горгулий – мои сородичи, из которых некоторые стали моими друзьями – может завтра вместо завтрака и дружеской болтовни оказаться в стазисе, притом навсегда, мои глаза наполняются слезами. – Это не их вина. Я пытаюсь спасти мой народ. Я клянусь, что пытаюсь спасти всех. Мне просто нужно это кольцо, – рыдаю я. – Мне просто нужно это кольцо.

Я лихорадочно пытаюсь придумать, что сказать ему, чтобы он отказался от своей угрозы разморозить Армию. Честейн сказал мне, что горгульи живут и за пределами их замороженного двора, они существуют в виде сплошного камня, неуязвимые для яда, попавшего в их организм. Но тогда они больше не будут живыми, не по-настоящему. И я сделала это с ними сама, сделала не задумываясь.

– Покарайте меня, пожалуйста. Но не их. Просто отдайте кольцо моим друзьям, оставьте Двор горгулий в замороженном виде и можете делать со мной все, что захотите, – умоляю его я.

Хадсон рычит, но у меня нет выбора. Джикан прав. Это сделала я, и я должна это исправить. Должна объяснить.

– Мне нужна была минутка, всего одна минутка. Не больше. Я собиралась разморозить их, Джикан, клянусь.

– Но это не твое дело, – рявкает он. – Не так ли?

– Я…

– Разве ты Бог времени? – спрашивает он. – Нет и нет. Бог времени – это я. И знаешь, откуда мне это известно? – Он достает карманные часы, те самые, которые использовал в пещере Кровопускательницы. – Потому что эти часы держу сейчас я. И они принадлежат Богу времени. Это универсальный хронометр, и, говоря «универсальный», я имею в виду именно это: хронометр, который официально ведет учет времени с самого начала. Я сделал так, чтобы время обтекало Двор, потому что Кассия попросила меня. А когда эта женщина о чем-то просит – это то еще шоу. Но это? – почти ревет он и взмахом руки обводит замороженных горгулий. – Заморозить во времени людей, которые и так уже были заморожены во времени? Ты знаешь, что происходит, когда ты творишь такое? У тебя есть какие-то догадки? – спрашивает он.

– Я…

– Ты разрываешь время.

– Простите меня, – говорю я. – Я не знала…

– Конечно, не знала. Ты вообще ничего не знаешь о таких вещах и все же продолжаешь резвиться с ними, как будто это твоя персональная площадка для игр. Но сейчас я положу этому конец.

Все мое тело напрягается, потому что сейчас он либо убьет меня – и, судя по тому, как он смотрит на меня, это вполне возможно, – либо он сделает то, ради чего я и привела его сюда. То, что мне так отчаянно необходимо.

– Тебе придется научиться знать свое место, маленькое полубожество. – Он произносит эти последние слова так, будто это худшее оскорбление, которое он может придумать. – И помни, что ты навлекла на себя это сама.

Он окидывает взглядом замороженный замок и замороженных горгулий, разбросанных по учебному плацу, затем снова смотрит на меня.

– Но я не бессердечен. Я перенесу ваше «где» в новое «когда», чтобы вы смогли попрощаться.

Я понятия не имею, о чем он говорит, но очень надеюсь, что раз мы сможем «попрощаться», значит, сегодня никто не умрет. От его руки или от яда.

Он поднимает свои карманные часы и проворачивает их заводное колесико три раза. Затем щелкает пальцами и исчезает.

Глава 99. Более мягкая сторона камня

Как только Джикан исчезает, я поворачиваюсь и вижу, что дело сделано. Теперь Двор горгулий выглядит точно так же, как тогда, когда мы с моими друзьями приземлились здесь после разрушения Кэтмира. Здесь не осталось ничего, кроме развалин, заросших сорняками. И сейчас, при лунном свете, они выглядят еще более уныло. Мои друзья здесь, целые и невредимые, и даже с нашими рюкзаками. Здесь же находятся и горгульи, и они больше не заморожены.