Читаем Испытай меня полностью

Впервые за двадцать четыре часа я улыбаюсь в ответ.

— Думаю, это отличная идея.

Мы с Брентом съедаем по кусочку шоколадного пирога Марты, покрытого дополнительным слоем взбитых сливок, и пьем горячий кофе, обсуждая все, что относится к Дир Крику. Он рассказывает мне об урожае этого лета, о запланированных ремонтных работах на ферме и про Мерфи. Не могу дождаться встречи со своим любимцем. Больше всего я скучала по этому лабрадору палевого окраса.

На улице уже стемнело, когда мы сворачиваем с главной дороги на извилистую, покрытую гравием, которая ведет к нашей ферме. Я оглядываюсь по сторонам, отмечая, как все вокруг кажется другим с тех пор, как я уехала. Дом, который я привыкла считать обычным, выглядит очень красиво — он недавно перекрашен, а еще пристроено новое крыльцо. Деревья, растущие по обеим сторонам гравийной дороги, меняют цвет листьев. Повернув к дому, мы видим, что Мерфи спокойно лежит на травке перед дверью.

Как только Брент выключает зажигание, я выпрыгиваю из машины и обегаю ее сзади.

— Мерф! — окликаю я.

Старый пес подпрыгивает, виляет хвостом и двигает задней частью тела. Он запрыгивает мне на колени и начинает быстро облизывать мое лицо. Его негромкие повизгивания сменяются низким лаем, к которому я так привыкла.

— Похоже, кто-то так же рад встрече, как и ты, — смеется Брент. Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, а затем Мерфи следует за нами в дом.

— Я схожу в душ и отправлюсь спать, — говорю Бренту. — Последние дни были длинными.

— Думаю, это неплохая идея. Я занесу твои вещи в комнату. — Он тепло мне улыбается.

Держась за старые деревянные перила, я оборачиваюсь.

— Брент?

— Да, Поросенок?

— Спасибо, что приехал за мной.

Его взгляд смягчается.

— Я сделаю для тебя что угодно, Сейдж. Ты же знаешь.

— Спасибо, — говорю я, превозмогая растущий ком в горле.

— Ступай, освежись и ложись спать, ребенок.

Прямо сейчас сон мне кажется раем.

— Доброй ночи, Би.

— Доброй, Поросенок.

* * *

Чувствую, как прогибается кровать, теплая ладонь убирает волосы с моего лба, и я пытаюсь заставить себя открыть глаза. Слышу ее хихиканье еще до того, как вижу.

— Мам, — говорю я хрипло.

— Я уже устала ждать, когда ты проснешься, — говорит она приглушенным голосом. — Уже почти полдень, Сейдж.

— Я устала. — Приподнимаюсь на локтях. Мерфи свернулся калачиком у изножья кровати. Ох, как же я скучала по нему.

— Не знаю, как он сюда забрался, — говорит мама, указывая на Мерфи. — Он не мог забраться по ступенькам уже несколько месяцев. — Мама поглаживает меня по голове, заправляя мои непослушные волосы за ухо. — Брент просветил меня, почему ты вернулась домой.

Ну, конечно же, он уже рассказал. Ни с того, ни с сего слезы начинают жечь глаза, и я ощущаю ком в горле. Я киваю, а подбородок начинает дрожать. Мама проводит пальцем по моим губам, и я снова откидываюсь на подушку.

— Я бы хотела поговорить с тобой об этом, когда ты будешь готова, — говорит она.

— А что, если я никогда не буду готова? — шепчу в ответ.

Она тихо вздыхает.

— Сейдж, ты должна начать жить. Я была так рада за тебя, когда ты приняла предложение о работе и переехала в Чикаго. Тогда я в первый раз почувствовала, что с тобой все будет хорошо. Я живу дальше, Брент живет дальше, и ты должна. Мы всегда будем любить твоего отца, Сейдж, но пора бы тебе уже отпустить прошлое.

Выдыхаю, обдумывая ее слова.

— Спускайся и поешь. Я взяла отгул, чтобы побыть с тобой.

Я улыбаюсь ей. В ее волосах теперь появились седые пряди, однако лицо по-прежнему так же прекрасно, как я и запомнила.

После завтрака Брент подкидывает мне работенку на ферме, как в прежние времена. Так как я все еще не могу заходить в конюшню, он приводит лошадей ко мне. Я чищу и седлаю их на небольшом безопасном пастбище. Мерфи сидит на травке около изгороди и наблюдает, как я разговариваю с Лолой и Майки. Обе лошади на четверть американского происхождения, они живут у нас еще с тех пор, как были жеребятами.

Брент подходит ко мне, когда я уже заканчиваю, и мы проводим день, катаясь на лошадях по периметру фермы и разговаривая. Мы останавливаемся у устья реки, которая пролегает через южную часть нашей земли, чтобы позволить лошадям ступить в мелководье, а я в это время наслаждаюсь закатом. Брент что-то притих, и я почти уверена, что-то его беспокоит.

— Скажи уже, наконец, — говорю я, нарушая неловкое молчание.

Он вздыхает и засовывает руки в карманы джинсов.

— Знаешь, я рад, что ты дома, Поросенок. Я скучал по тебе, но…

— Но что?

Брент снимает с головы свою бейсболку, проводит ладонями по коротким волосам, а затем снова надевает кепку. Его загорелое лицо смягчается, когда он начинает говорить.

— Здесь нет ничего для тебя. Ты так умна и талантлива, а возвращение сюда… ты просто не подходишь этому месту.

Я вздыхаю.

— А я и не говорила, что приехала насовсем.

Но могла бы.

— Знаю. Я просто не хочу, чтобы ты слишком привыкала к этому месту. Твоя жизнь в Чикаго.

Я качаю головой, ощущая те же эмоции, бурлящие в желудке.