Читаем Испытай меня полностью

— Да, в «У Барни» может быть утомительно. Оказывается, теперь, когда личные менеджеры суетятся вокруг тебя, пока ты ждешь их возвращения, это называется кардио-тренировкой высокой интенсивности. — Он ухмыляется мне. Холт может быть таким засранцем, но я не могу сдержать смех. Очевидно, он опытный покупатель в «У Барни».

— Холт… — Я вот-вот выдам еще одно жалкое оправдание, но он прерывает меня.

Раздраженный, он рявкает:

— Сейдж. Довольно. То, что ты носишь, выглядит отлично. Ты прекрасна. Обещаю, моя мама гораздо проще, чем ты себе представляешь. Она живет в Бруклине в прекрасном районе. Она замужем за нормальным парнем, и у них есть пес. Она самый приземленный человек, которого ты только могла бы встретить, и если ты решишь прийти в пижаме, то она и глазом не моргнет. Вообще-то, скорее всего, она пойдет наверх и переоденется в свою.

Из-за всего, что он только что сказал, думаю, я уже полюбила ее.

— Какой породы собака? — спрашиваю я, будто это изменит всё.

Его взгляд смягчается.

— Бассет-хаунд. Он настоящая заноза в заднице, но самый милый пес…

— Ладно. Я иду, — откидываю голову назад в знак поражения.

— Причина в собаке, не так ли? — шутит он.

— Ага. Не могу устоять перед милым псом, — тянусь и обнимаю Холта за талию.

— Запомнил, — смеется он.

* * *

Менее чем через час водитель Холта плетется по улицам Манхэттена, с легкостью проезжая по бруклинскому мосту. Здесь так же красиво, как и на картинках в интернете или на телевидении. Лицом прижимаюсь к стеклу, когда Манхэттен исчезает позади, и чувствую, как Холт сплетает наши пальцы.

— Не нервничай, — говорит он, слегка сжимая мою ладонь.

Я прищуриваю глаза, а затем улыбаюсь. Он знает, что никакие разговоры не помогут мне перестать нервничать. Но Бруклин моментально очаровывает меня. Здания, магазины, более сдержанный образ жизни. Здесь будто другой мир, и это всего лишь через мост от Манхэттена.

— Вот мы и приехали, — говорит Холт, наклоняясь, чтобы выглянуть в окно.

Мы подъезжаем к самому великолепному особняку, который я когда-либо видела. Дом из красного кирпича с громадной лестницей, ведущей к большой двери. За забором из кирпича и железа есть небольшой дворик левее от лестницы, а у самого особняка справа разместился гараж на одну машину. Это единственный на улице дом с гаражом. Два больших уличных фонаря на вершине лестницы приветствуют нас.

Холт обходит машину, чтобы открыть для меня дверь, и я выхожу, восторженно осматривая улицу.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Холт, серьезно, это самый милый райончик из тех, что я видела.

Он осматривается и глубоко вдыхает, чувство гордости отражается на его лице.

— Я знаю. Подожди, пока не увидишь все внутри. Они переделали все после выхода на пенсию Дэна. Дом был построен в 1899 году, — говорит он, пока мы поднимаемся по бетонным ступенькам. — Мама помогла мне модернизировать мой дом, после того как сделала свой. Она знала, что нужно оставить в первозданном виде, а что лучше переделать.

Я киваю в ответ, когда мы достигаем верхних ступеней. Вдруг входная дверь открывается, и оттуда выходит самая прекрасная женщина, которую только можно встретить.

— Холт! — восклицает она, выбегая из дверей в его объятия.

Он опускает мою руку, подхватывая ее, когда она бросается на него. Она стройная и, кажется, гораздо ниже его. У нее темные волосы, подстриженные в стиле «боб», кончики которых касаются плеч.

Выпуская его из объятий, она тут же поворачивается ко мне и раскрывает свои руки.

— А ты, должно быть, Сейдж, — тепло произносит она. — Холт многое о тебе рассказывал, — от такого утверждения мои глаза удивленно распахиваются.

Я улыбаюсь и наклоняюсь, позволяя ей обнять себя, в то же время поглядывая на Холта через ее плечо. Он застенчиво улыбается и пожимает плечами, отводя взгляд от моего сердитого выражения лица, затем ступает за огромную дверь в фойе.

— Я Дженис, — говорит мама Холта, держа мои руки, затем отклоняется и осматривает меня. Предполагаю, что она смотрит на меня «материнским взглядом». — Заходи, — говорит она, подхватывая меня под руку.

Посылаю Холту еще один взгляд, и в этот раз он смеется в голос. Он знает, что мне некомфортно, и что я понятия не имела, какой общительной окажется его мама.

— Так приятно познакомиться с вами, — приветствую ее я, пытаясь в ответ проявить такое же добродушие.

Мы заходим в фойе следом за Холтом, и он закрывает за нами дверь. Дом тесноват, но великолепен. Как и дом Холта, он современный и усовершенствованный, но не слишком. Здесь роскошно, но в то же время присутствует домашняя атмосфера. Кухня, столовая и гостиная находятся на первом этаже. Здесь есть маршевая лестница, которая, полагаю, ведет вниз, в гараж, и наверх к другим этажам.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — спрашивает Дженис, пока ведет нас на огромную кухню. На середине стола стоят три бутылки вина. — Дэн подойдет через минутку. — Она улыбается и откупоривает бутылку белого вина, наливая себе бокал.

— Мне бокал белого, пожалуйста. — Я хочу выпить немного алкоголя, надеясь хоть чуть-чуть расслабиться.