Читаем Исповедь жертв (СИ) полностью

Нужно установить вторую работу этого чертового бармена. У вас есть профессионалы-программисты? — спросил Курт, наливая из бутылки вторую порцию виски. Были… Ты не пробовал смешивать виски с колой или водой? Зачем? Мы же пришли надраться… — залпом осушив стакан, детектив налил себе третью порцию. — Давай сюда свой стакан и бросай пить бабское пойло. Зачем тебе программисты? — отодвинув стакан с пивом, Митч пододвинул пустой стакан для виски, заранее заготовленный с двумя кубиками льда. Возможно у него в смс переписке или «Фейсбуке» промелькала информация о второй работе, может переписывался с работодателем. Не мог же он молчать, как рыба. А почему мы не рассматриваем других жертв? Потому что их уже рассмотрели. Либо эти засранцы переезжали с место на место, либо жили в фургонах, либо вообще нигде не числились. Обыск в их домах привел к тому, что самое интересно, что мы обнаружили это их детские фото. Отдашь их дела на одну ночь, — они чокнулись и выпили. Ты еще собрался читать материалы? — удивился лейтенант. — Да еще пара стаканов, и ты прямо здесь вырубишься. Хаха. У меня бессонница, друг мой. Алкоголь меня не берет. Язык иногда развязывает, но не больше… Что-то мы упускаем в этом деле, что лежит, как на поверхности воды, но мы не можем это разглядеть. Как помнишь анекдот со старой леди, которая никак не могла найти свои очки. А они оказались у нее на голове… Да черт с ними с этими очками. Зачем Морису убивать их? Этот парень печется только о своей славе. Возможно в глубине души он понимает, что поступает неправильно и вечером выходит на охоту на своих же подопечных. Самые опасные психи те, кто считают себя абсолютно адекватными, когда выворачивают наизнанку тела младенцев, — после этих слов Курт взгляну на соседний стол, где сидела рыжеволосая девочка лет пяти.

Она явно была лишним человеком в этом заведении. Длинноногая тетя, стоя на четвереньках, и мускулистый дядя, пристроившийся сзади, сношались на сцене, изображая детских персонажей Тарзана и его английскую супругу Джейн. Все происходящее было настолько противно детективу, что он невольно скривил рот. Девочка взяла стакан с багровой жидкостью со стола и опрокинула на себя. У детектива пересохло во рту. Именно такой он и запомнил дочь — обиженную на весь мир, лежащую на асфальте, измазанную кровью с головы до пят.

Приятель, с тобой все в порядке? — обратился к нему Митч, заметив, что напарник теряется где-то в пространстве. Все нормально, — встряхнув головой, он снова посмотрел на тот же стол, но там уже никого не было. Приветствую вас, господа, — она широко улыбнулась, продемонстрировав ряд белоснежных зубов.

Она была единственной девушкой, на ком была хоть какая-то одежда. Правда постояльцев заведения подобная яркая одежда возбуждала еще больше — коралловый лифчик, держащий на тонкой нитке грудь третьего размера, точно такого же цвета трусики просвечивали аккуратно подстриженный черный треугольный лобок. Курт сосредоточил на жгучей брюнетке с бронзово-загорелой кожей свой взгляд, словно пытаясь забыть картину, увиденную минуту назад.

Настоящая амазонка, — словно сорвал с губ детектива лейтенант. Точнее не скажешь, напарник, — согласился Курт.

Высокая, загорелая, с идеальными формами, выпирающие кубики на прессе и мышцы ног и икр говорили, что девушка следит за своим телом.

— Приват? Или просто разговор? — она своими изумрудно-карими глазами смотрела исключительно на Курта. Лучше предложи ему интим, детка, — усмехнулся Митч, снова потягивая пиво. Я, танцовщица, — лукаво улыбнулась амазонка. — Но если вам нужно что-то покрепче, то я могу организовать, — она снова подмигнула Курту.

Тот, втянув в себя очередную порцию дыма, только и произнес:

— Приват. Ну, наконец-то, — всплеснул руками лейтенант. — Детка, покажи этому луизианскому девственнику, чего стоят наши нью-йоркские сиськи.

Неоново-розовая комната с фиолетовыми обоями и красным диванчиком невольно погружала в мир несуществующего блаженства. Словно женатые мужчины, опьяненные, как алкоголем, так и красотой развратной спутницы, надеялись, что все произошедшее, этот минутный грех — что все происходящее останется с ними в этой комнате. И никто и никогда не узнает о случившемся. А как только закончится эта ночь, они снова пойдут покорять мир чисел и информации. Вернуться к своим супругам, как ни в чем и не бывало — продолжать мирное существование, лишь изредка вспоминая молодую особу, нежно касавшуюся сосками своих грудей их жаждущие губы.

У детектива Курта Брэдли не было ни семьи, ни обязательств, поэтому он, запрокинув голову, получал удовольствие от покорявшей его амазонки. Некоторые ее движения были столь брутальными, что Курт иногда отрывал глаза дабы убедиться, что его ласкает не какой-нибудь извращенец из охранников или постояльцев клуба. Ее нежные покусывания будто били током детектива, заставляя пробудиться эрекции. Этот физиологический жест не был оставлен без присмотра — она расстегнула его ширинку.