Читаем Исповедь жертв (СИ) полностью

Алексу вспомнилась газетная статья, говорившая о тюрьме в Малайзии для особо провинившихся. Их сажали в подвальные помещения, где капала вода. Людей, в их случае охранников, они видели три раза: за завтраком, обедом и ужином. Но надзирателям строго настрого запрещалось разговаривать с заключенными. После двух месяцев подобного однообразия, половина провинившихся заканчивали жизнь самоубийством. Причиной этому следовал ни запах смрада, царивший в подвале, ни ужасная еда, которой кормили заключенных, ни даже отсутствие общения — причиной были капли воды. Кто-то говорил, что к шумовому фону способен привыкнуть любой человек, но медленно падающие капли стали настоящими убийцами психики узников подвальных помещений. Изо дня в день, из часа в час, из минуты в минуту, из секунды в секунду… Казалось, что жизнь утекает с каждой из этих капель, и никто ничего не мог поделать с этим. Бессмысленная трата времени — прожигание жизни. А если задуматься, сколько им лет оставалось считать эти капли, то мысль о суициде становилась единственным и верным исходом подобной бессмыслице.

Тут случай конечно совершенно иной — днем Алекс контактировал с другими душевнобольными и с врачами, и с охранниками, и никаких стирающих рассудок капель, но, все же оставаясь ночью один в подобном заведении, чувство страха начинало разъедать детектива.

Холодно, — выдувая пар изо рта, сказал в слух Фитцжеральд. — Охра… кха… кха… — раскашлялся он, и горло будто схватили мертвой хваткой.

Детектив не мог произнести и слова. Призрак Каролины поглаживал его грудь, находясь за спиной Алекса. Очередная попытка сдвинуться не привела к успеху. Алекс чувствовал себя замороженным окружающим его холодом. Она подобно тусклому фонарю светилась позади него, но свет был не тепло-оранжевый, не ярко красный, а именно бледно-белый с оттенками серого сияния. От чего становилось еще холоднее. Призрак прошел сквозь детектива, чуть задержавшись на нем, словно примерила на мгновение его тело.

«Прошу тебя… Уйди», — взмолился про себя детектив, даже при такой низкой температуре покрывшийся холодным потом.

В отличии от Каролины Линтер, которую детектив знал при жизни: смелую, быструю, наглую, сейчас он видел напротив себя заметно состарившуюся и измученную копию. После того, как призрак отошел на несколько метров, Каролина замерла, стоя спиной. Как только Алекс зажмурил глаза и открыл веки — призрак уже стояла лицом к лицу буквально в дюйме. Если бы Алекс мог говорить, то непременно вскрикнул бы от такой резкой смены картины. Ее лицо было изрезано ножом, а глаза отсутствовали, вместо них зияли две черные дыры. Вглядываясь в них, кроме пустоты в них ничего и не было. Идеальный мрак, омут бездны.

Поверь, моя победа — наша победа, — она высунула змеиный язык и, шипя, коснулась щеки детектива.

Откуда-то извне появилась карта, безглазый призрак чуть опрокинул голову, чтобы удостовериться в удачливости масти, и в этот момент из выреза на шее посыпались опарыши.

Это было последним видением на сегодняшнюю ночь. Подобно дыму при дуновении ветра — призрак испарился. Температура начала стабилизироваться, руки и ноги начали слушаться детектива. Тут Фитцжеральд понял, до чего же хорошо просто вобрать в свои легкие воздух.

* * *

Наработки есть? — сидя за столом и выдувая дым, спросил Курт. Мне все равно этот слизняк Морис не нравится, — потягивая бутылку пива, сказал Митч. — С завтрашнего дня приставлю к нему слежку. Хорошая мысль. Только аккуратнее — этот сукин сын законы знает. Слежка не должна быть круглосуточно. Нам главное знать, чем он занимается ночью… Твою мать, ты не мог выбрать другое место для проведения вечера?

— А куда нужно было идти в час ночи? — недоумевал Митч. — В церковь?

Курт оглянулся, и его взгляд безразлично промчался по эффектным стриптизершам, словно гибким пантерам, соскальзывающим по шесту, по официанткам, разносящих напитки в сетчатых колготках и без нижнего белья. Он опять убрал взгляд и, потушив сигарету, взялся за виски.