Читаем Исповедь сталиниста полностью

Распрощавшись с Борисом, мы с Тоней тут же поехали в "Метрополь" - там находилось агентство Аэрофлота. Дежурный военный комендант, майор, принял заявку на места в самолете (билеты надо было выкупать завтра, а улетать послезавтра). Но на второй день меня ждало разочарование: когда я приехал в агентство за билетами, новый дежурный офицер сообщил, что мои места в самолете вынужден был отдать какому-то генерал-лейтенанту, спешившему с женой на черноморский курорт. И предложил мне лететь на сутки позже... Еще выждав день, я вновь приехал в "Метрополь". Там дежурил знакомый мне майор. Увидев меня, он, кажется, потерял дар речи:

- Ты не улетел?!

- Видишь же, что нет, - удивился я. - Отдали мои места какому-то генералу.

- С ума можно сойти!.. А я тебя уже поминал как покойника.

Наступил черед изумляться мне:

- Как понимать? Что случилось?

- Самолет того рейса гробанулся... Погибли все.

Я долгие годы хранил экземпляр газеты "Красная звезда" с портретом в черной рамке того генерал-лейтенанта (кажется, ветеринарной службы). И все размышлял над фатальностью ситуаций, которые вплетались (да еще будут вплетаться) в мою судьбу, в ее превратности. Ведь чудом уцелел на фронте! И вдруг чудо сразу после войны.

Выкупив билеты на завтрашний авиарейс, приехал на Можайское шоссе в квартиру родителей Тони. Не хватило у меня ума не рассказать об услышанном от дежурного коменданта. Реакция тещи (Нины Васильевны) была неожиданной: "Галю с вами не дам! Летите без нее!" Никакие наши уговоры не помогли, что оказалось к лучшему, ибо наш полет в Симферополь тоже чуть не завершился трагически. Самолет Ли-2 должен был дозаправиться бензином в Харькове. Но харьковский аэропорт отказался принять нас из-за тумана. Тогда летчики взяли курс на восток - к Воронежу - и совершили вынужденную посадку на лугу какой-то речки, чуть не угодив в танковый ров. Ночевали в хуторе, долго ждали подвоза бензина... Таковы приметы того послевоенного времени.

Зато Симферополь встретил нас солнцем и пыльными вихрями, гулявшими по улицам и развалинам домов. Поповкин оказал щедрое гостеприимство, познакомил с редакцией, временно размещавшейся в школе на улице Шмидта. Рядом находилась снимаемая им квартира и недалеко - военведовский дом с огромнейшей, недавно отремонтированной комнатой на втором этаже, которую и предлагал нам занять Поповкин. За ремонт комнаты надо было уплатить в хозяйственно-административную часть штаба округа немалые деньги (поэтому никто не хотел в нее вселяться). Я же по легкомыслию согласился платить с постепенным вычетом денег из моей будущей зарплаты, не предполагая, что это приведет нас к полуголодному существованию.

Итак, было принято нами с Тоней решение: переезжать в Симферополь. Но Поповкин предупредил меня, что если я в Москве, в Главпуре, попрошусь к нему - в Таврический военный округ, то меня обязательно пошлют в Архангельский, Приволжский либо еще какой-нибудь. Такого "железного" правила придерживался полковник (или подполковник - не помню) Дедюхин, ведавший кадрами газетных работников. Об этом, вспоминая войну, расскажет потом на одном из писательских собраний Алексей Сурков: "Просит писатель у Дедюхина послать его на Южный фронт - получает назначение на Северный или Западный..." Зная эту особенность Дедюхина, мудрый Евгений Ефимович предложил обхитрить его. План Поповкина был прост: когда я вернусь в Москву и пойду в Главное политуправление за назначением для прохождения дальнейшей службы, должен дать в Симферополь срочную телеграмму с указанием дня моего визита к кадровикам. А он, Поповкин, посылает им телеграмму-молнию с требованием прислать наконец газетчика на должность начальника отдела боевой подготовки. Мне же полагалось согласно нашему плану проситься куда угодно, только не в Симферополь...

И вот я в Москве, в старом здании Наркомата обороны на Гоголевском бульваре. Кабинет Дедюхина мрачен, как и он сам. Кладу на стол грозного начальника свои документы и вижу телеграмму от Поповкина. Дедюхин, благосклонно взглянув на мои ордена и медали, спрашивает:

- Где хотели бы служить?

- На родной Украине, - бодро отвечаю я. - В Киевском или Одесском военных округах.

- Там в газетах все должности заполнены.

- Но я просил бы...

- Что просил бы?! Вы в армии служите там, где Родине надо, или выбираете себе местечко, где вам хочется?!

- Я просил бы куда-то на юг... Дочурка болеет, - и протянул Дедюхину справку от врача, в которой указывалось, что у Гали обнаружено затемнение в легком.

В кабинете Дедюхина сидел за приставным столом, поблескивая очками, знакомый мне майор Дмитриев - добрая душа, тоже кадровик. Дедюхин протянул ему медицинскую справку, и тот, прочитав ее, сказал:

- Да, надо учесть. Причина уважительная.

- Поедете в Симферополь! - сурово сказал мне Дедюхин. - К Поповкину! Знаете такого?

- Знаю. Служил под его началом на фронте. Боюсь, не сработаемся, говорил я, а у самого сердце холодело от страха: вдруг "смилостивится"?

Но Дедюхин опять взорвался:

- Так что, сами будете выбирать себе место службы и давать нам указания?!