Читаем Исповедь сталиниста полностью

- А чего ж ты придурялся, что ничего не понимаешь? - с издевкой спросил он тогда у меня.

Но не будем забегать вперед. На второй день пребывания в Киеве я разыскал на Печерске редакцию и типографию газеты Киевского военного округа "Ленинское знамя". Познакомился с начальником издательства и не без труда уговорил его принять у меня муку и хром как плату полиграфистам за сверхурочную работу. Ведь время было голодное, люди жили в нищете.

Задание было выполнено... В послевоенные годы, бывая на писательских съездах в Киеве, я иногда видел того бывшего начальника, но замечал - он смущался, избегал встречи со мной, и я делал вид, что не узнавал его, не помнил о нашей "сделке", а ведь сотворил он мне добро, которое не забывается.

Когда я привез в Винницу пачки брошюр с двадцатью приказами Верховного Главнокомандующего, в которых значилась 27-я армия, сдавать их было некому. Все разъехались то ли по новым местам службы, то ли в отпуска. Не было ни полковника Хвалея, ни подполковника Ушеренко. Надо было пробиваться к новому командующему 27-й армией генерал-полковнику Болдину Ивану Васильевичу, бывшему в 1941 году заместитетелем командующего Западным фронтом. В первые дни войны он попал в окружение, откуда пробился на восток во главе крупного отряда наших войск и был отмечен в известном приказе Сталина № 270 от 16 августа 1941 года. Потом командовал 50-й армией, защитившей Тулу от вторжения немцев...

Не помню, как все случилось, куда и кому сдал я брошюры, но с одной пачкой оказался в кабинете генерал-полковника Болдина. Он с трудом понял, кто я и зачем к нему пожаловал, с интересом листал брошюру, а меня дьявол дернул за язык сказать, что встретил я войну в знакомой ему 10-й армии Западного фронта и, как и он, пробивался из окружения. Ивана Васильевича это очень заинтересовало, он начал расспрашивать меня о судьбе 209-й мотострелковой дивизии, рубежах ее обороны, затем стал вспоминать свою одиссею выхода из вражеского тыла.

- Вам надо книгу писать об этом, - сказал я и тут же пожалел о сказанном.

- Помоги! - предложил Болдин. - Ты же пишущий человек.

- Надо немножко отдохнуть от войны, - мой ответ был уклончивым. - Да и без архивных документов не обойтись.

- Я обеспечу тебе допуск в архивы!.. Езжай в отпуск, а потом заходи ко мне.

- Слушаюсь...

С моим будущим судьба распорядилась по-своему, однако через несколько лет, когда генерал-полковник Болдин уже был первым заместителем командующего Киевским военным округом, я свел его с журналистом Александром Палеем, и при литературной помощи Палея Иван Васильевич написал мемуарную книгу "Страницы жизни" - первую такого жанра, вышедшую в Воениздате в 1961 году.

Но главное для меня - последующие встречи с генералом Болдиным, наши беседы о 41-м годе; они зародили во мне желание засесть за свою собственную книгу о тех тяжких и страшных временах, первых месяцах войны.

2

Известно, что случай часто служит человеку добрую службу...

В конце августа или начале сентября 1945 года мы с моей женой Тоней и малолетней дочерью Галей приехали в Москву к Тониным родителям. Это был мой первый отпуск в жизни. После отпуска мне надлежало явиться в управление кадров Главного политуправления за назначением на новую должность. Хотелось попасть куда-нибудь в южные края - так посоветовали врачи, обнаружив у Гали предрасположение к легочным заболеваниям. Но впереди был еще целый месяц свободного времени, и мы с Тоней беззаботно проводили его в прогулках по столице.

В тот день мы приехали на Арбатскую площадь с намерением попасть в кинотеатр "Художественный". Выйдя из метро, я услышал, что меня кто-то окликнул. Обернулся на голос и увидел знакомого симферопольского поэта-фронтовика капитана Бориса Сермана, который служил в газете одной из дивизий нашей 27-й армии. Борис - невысокий, худощавый, обрадованно пожимал мне руку и загадочно посмеивался.

- А я везу тебе в Винницу письмо из Симферополя! - сказал он.

- Я уже покинул Винницу насовсем. От кого письмо?

- От Евгения Ефимовича Поповкина. Он в Симферополе редактирует газету Таврического военного округа "Боевая слава". - Борис достал из сумки и вручил мне запечатанный конверт. - Это же чудо: встретить именно тебя в многомиллионном городе!

Конечно, удивляться было чему. Тут же у метро мы прочитали письмо. В нем Поповкин, бывший в 1942 - 1943 годах редактором нашего "Мужества", приглашал меня добиться назначения в его газету на должность начальника отдела боевой подготовки. Писал также, что держит для меня просторную комнату в коммунальной квартире; советовал предварительно прилететь в Симферополь, увидеть все своими глазами.