Читаем Исповедь миллионера полностью

Я осмотрелся. Не найдя ни одного знакомого лица (с которым можно было бы перекинуться парой слов), я направился к центральной части галереи. Увидеть, так сказать, шедевры, выставленные на показ очередным магнатом для признания другими его хорошего вкуса. Мой взор еще при входе упал на странную картину, находившуюся почти в самом углу галереи, возле двери, ведущей к уборной. Издалека полотно показалось обычным, ничем не примечательным, однако, подойдя ближе, я убедился, что это не так. Картина не была похожа на все остальные. Она олицетворяла жизнь, которой присуща сложная система выживания. Наверное, поэтому изображенное на ней действие так заколдовало меня, что я впал в некий ступор на несколько минут. Я настолько проникся к ней, что все искусство, которое видел до этого, сместилось на второй план, а она заняла почетное первое место в моем сердце.

– Это моя любимая! Ее автор Поль Гоген, – голос, зазвучавший сзади, вернул меня в реальность.

Я повернулся, и в ту же секунду мои глаза округлились. Передо мной стоял тот самый азиат, корпорация которого обошла мою на прямой дистанции, вырвавшись на первое место и завоевав «мировое господство». Его простые узковатые глазки смотрели на меня снизу вверх (в нем было не больше ста шестидесяти сантиметров). Не в силах что-то ответить, я стал осматривать его. Обычные джинсы и кардиган (средней ценовой категории) были совершенно безвкусными и смотрелись, мягко говоря, не стильно.

– Она называется «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?». Я извиняюсь, возможно, вы меня неправильно понимаете, но я всего лишь хотел уточнить этот факт, – он указал пальцем на картину.

Я стоял молча, лишь изредка хлопая глазами. В тот момент я был совершенно шокирован. Но как оказалось позже, это было только началом моих удивлений.

– Я не большой поклонник живописи. Вечер добрый, кстати! – кивнув, я протянул руку.

– Добрый! Меня зовут Наронг! А вас Ян? Наслышан о вас. Ваше рвение в делах бизнеса заставляет вами восхищаться, – он произнес это так, словно издевался надо мной.

Я сразу постарался перевести разговор в другое русло, так как не имел ни малейшего желания разговаривать о бизнесе с человеком, чья компания обставила мою.

– Да, это я. Спасибо за восхищение, но сегодня мой мозг не настроен на конструктивный диалог о бизнесе, – я пожал плечами.

– Я и сам здесь не за этим. Кстати, эта картина – копия. Настоящая хранится в другом музее, – заверил меня Наронг с видом истинного ценителя.

– Снова спасибо. Буду знать это. Так что вы тут делаете? – совсем бестактно поинтересовался я.

– Наверное, то же, что и вы! – ответил он, не заметив моей невежливости. Хотя, возможно, и заметил, но не подал виду.

Мы не успели поговорить и пары минут, как подбежал его слуга или помощник и что-то прошептал на ухо Наронгу. Улыбка на его лице сменилась задумчивостью. Он посмотрел на меня, а после попросил прощения и уведомил о том, что у него появились срочные дела. Я как истинный бизнесмен выразил свое понимание и сказал, что ему совершенно не за что извиняться.

– Как-нибудь еще свидимся, – произнес я и вновь протянул руку.

– Безусловно! Я надеюсь, вы не против посетить мою резиденцию в ближайшее время? Я буду очень рад вас видеть в ней, – Наронг снова расплылся в улыбке и добавил: – Думаю, нам есть о чем поговорить.

– Вы правы! Мой помощник свяжется с вашим для уточнения встречи, – с некой ноткой официальности сказал я и гордый собой направился в противоположную сторону от своего собеседника.

Тогда я не знал, почему поступил так бескультурно. Наверное, был зол на этого азиата. Хотя, с другой стороны, в бизнесе, как и в самой жизни, нельзя быть злым на кого-то, в своих неудачах виноват только ты сам. И я это прекрасно понимал, но все-таки не мог смириться. Оставшийся вечер я провел за столом в углу галереи в гордом одиночестве. Не желая думать ни о чем, я просто пил шампанское.

Следующий день я провел дома. Вдалеке от работы, суеты и вообще каких либо дел. У каждого человека случается такое. Когда руки опущены и нет сил пошевелить даже одним пальцем. Когда лежишь на диване и кажется, что все тело словно парализованное, и ты не можешь, а главное – не хочешь с этим бороться. Такое состояние можно было бы назвать кризисом среднего возраста, если бы не тот факт, что мне до него оставалось порядка десяти лет. По мне, это была лишь мимолетная слабость, связанная со злоупотреблением алкоголем накануне. Сейчас, конечно, я понимаю, что дело было не в этом.