Мрачный и понурый, следователь явился в «Трущобную кошку». Заведение произвело на него странное впечатление. Посетителей было мало, кто-то слегка перебирал клавиши рояля, но как-то лениво, без чувства. Сердюков заказал чашку кофе с пирожным и принялся выискивать себе местечко поукромней. Но столы в зале оказались липкими, картина, у который он собирался присесть, до невозможности непристойной. Полицейский двинулся в соседнюю комнату. Там он обнаружил одинокого посетителя, одетого явно не по летней погоде, в черном засаленном длинном пальто и шляпе. Незнакомец восседал на низкой скамеечке, подвернув под себя ноги. Перед ним красовался высокий кальян. Глаза мужчины были полузакрыты. В комнате витало сладковатое благоухание. Сердюков устроился неподалеку. На полу рядом с хозяином расположился еж. Тут же стояло блюдце с недоеденным растаявшим мороженым, видимо доставшееся ежу от какого-нибудь посетителя.

Желая привлечь внимание курильщика и вывести его из благостной дремы, Сердюков принялся дразнить ежа носком сапога. Еж зафырчал, его хозяин открыл глаза.

– Забавный зверь, – улыбнулся Сердюков.

Тот кивнул и хотел, по обыкновению, хлопнуть хлыстом, но хлыста рядом не оказалось. Однако еж, видимо, выдрессированный настолько, что понимал всякое движение руки хозяина, тотчас же повернулся на спинку, смешно и неуклюже выполнил нечто вроде стойки, показывая Сердюкову маленькие, изящные лапки, окольцованные благородным металлом.

– Батюшки! Вот это да! – искренне восхитился следователь. – А я слышал, что ежи не поддаются дрессировке. Как это у вас получается?

– А черт его знает! – промолвил дрессировщик и выпустил из носа струю дыма. – Впрочем, если вас интересует, я могу вам сказать, что умение понимать животное – сродни мистическому дару госпожи П. Ведь вы знаете госпожу П.?

– Да, конечно, конечно, – поспешно закивал головой Сердюков.

– Одно дело понимать мысли человека, другое – зверя! И не только понимать, а подчинить своей воле!

– Вы только ежей изволите дрессировать? – поинтересовался полицейский и пододвинул блюдце поближе к зверьку.

– О, мои возможности поистине безграничны. Кто только мне не покорялся! Собаки, лошади. Был однажды лев, как говорится, царь природы. И тот лежал у моих ног! Но все в прошлом, в прошлом!

Дрессировщик втянул в себя порцию ароматного дыма. В расписном полупрозрачном кальяне забулькало. Еж принялся лизать мороженое.

– Не желаете присоединиться?

Дрессировщик протянул следователю змееобразный шланг кальяна, перевитый золотым шнуром.

– Благодарю. У меня слабые легкие. Но аромат замечательный! А отчего вы не выступаете в цирке?

– В цирке? – вскинулся собеседник. – Я двадцать лет провел в цирке! Вся моя жизнь прошла там! Проклятый антрепренер! Вор, жулик! Разорил нас, все разбежались кто куда. А какая была труппа, какие номера! Неужели вы не слышали? Афишами пестрел весь Петербург.

И он засыпал Сердюкова именами. Полицейский слушал, не перебивая.

– А лилипуты? Вы не видели их?

– Лилипуты?

– Ну да! Знаменитый Ромзин. Гуттаперчевый человек. Чего он только не вытворял под куполом цирка. И надо же, сорвался, разбился. Его вышвырнули, как собаку. Пропал человек.

– И что с ним теперь? – последовал осторожный вопрос. Сердюков спросил непринужденно, делая вид, что его чрезвычайно занимает еж. Но с того момента, когда речь зашла о лилипутах, он весь обратился в слух.

– Не знаю, одно время я встречал его, он даже захаживал сюда, но потом пропал, пропал окончательно. Ведь здешняя хозяйка, царица Леокадия, привечает всех, кто оказался отринут. Но она не занимается благотворительностью. Приходит тот, кто еще в состоянии платить. Зато на душевное тепло можно рассчитывать сполна!

Собеседник снова затянулся и на некоторое время замолк. Полицейский терпеливо ждал. Разгадка тайны витала вокруг него в клубах кальянного дыма.

– А где сейчас госпожа Леокадия?

– Кто ее знает. В последнее время она нечасто сюда заглядывает. Забыла нас. Потеряла интерес. У нее теперь другое развлечение.

– Какое?

Но вопрос остался без ответа. Дрессировщик глубоко затянулся да так и остался сидеть молча и неподвижно. Его колючий товарищ свернулся клубочком и затих.

Сердюков понял, что больше ему ничего не удастся выведать, и пошел к выходу. Проходя через зал, он увидел дородную даму, в которой, по описанию, признал госпожу П.

– Мадам, я наслышан о ваших особенных способностях. Прошу вас оказать и мне услугу. – Сердюков решил все же убедиться в мошенничестве. А вдруг еще что-нибудь да выплывет?

– Какого рода? – Она смотрела на него изучающим взглядом.

– У меня умерла жена. Я не нахожу себе места, я тоскую и хочу услышать ее голос. Вы сумеете мне помочь? – вдохновенно врал следователь.

Глаза собеседницы сузились. Она некоторое время сосредоточенно молчала, а потом решительно произнесла:

– Вы преследуете иные, враждебные цели. Вы не вдовец. У вас никогда не было жены. И не будет! – добавила госпожа П.

Развернулась и ушла, оставив Сердюкова в большом недоумении.

Глава 28