Она в отчаянии протянула к нему руки. Резаков, стоявший у окна, быстро обернулся и, отбросив сомнения, устремился к девушке.

– Я не вправе любить тебя. Но я не могу отказаться от этой любви!

Он впился в ее губы страстным поцелуем. Лека почувствовала, что ее душа уносится ввысь. Огюст оторвался от нежных губ и, пронзая ее горящим взором, прошептал:

– Я буду честен с тобой. Ты на краю пропасти. Перед тобой бездна, гибель! Еще можно остановиться, и я уйду. Решай.

Вместо ответа она только крепче обвила его шею.

Глава 22

Аделия страстно желала, чтобы ее сестры были счастливы, так же как она. Поначалу Хорошевский вызывал у нее настороженность, которая затем сменилась теплым дружеским участием и душевной привязанностью. За Аполонию теперь можно было не беспокоиться. А вот Лека по-прежнему доставляла головную боль. Когда младшая сестра вырвалась на свободу и зажила отдельно, Аделия долго не могла примириться и ходила с заплаканными глазами. Как можно оставить девочку совсем одну? Это совершенно невозможно. И Аделия по несколько раз в неделю навещала сестру в ее новом жилище, а потом стала наведываться и в «Трущобную кошку». Домой всегда являлась в самых расстроенных чувствах от увиденного. Уж лучше бы она не знала, как живет младшенькая. Слишком непонятным, далеким, неприличным и нескромным казался ей образ жизни Леокадии. И откуда она могла всего этого набраться? Разве можно среди этого сброда, а иначе не назовешь окружение Леки, найти хорошего мужа, встретить достойного человека?

Антон Иванович полностью разделял взгляды супруги. И как человек решительный и деловой, пытался наставить родственницу на путь истинный весьма приземленным способом. Он хранил ее деньги и контролировал ее расходы. Только благодаря жесткой руке Липсица Лека еще сохранила кое-какие капиталы.

Лека же любила сестру, как и раньше. Ссоры с Антоном Ивановичем из-за денег, обиды Аделии – все это мучило ее. Ни за что на свете она бы не хотела потерять этот теплый уголок, где, несмотря ни на что, ее продолжали любить со всеми ее странностями и капризами. Однажды она заявила сестре: не надо навещать ее ни дома, ни в «Трущобах». Это только вносит нервозность и напряжение между сестрами. Пусть Аделия не видит и не знает, как живет Лека. Зачем? Она все равно уже ничего не в силах переменить. А Лека обязуется не забывать сестру и регулярно являться перед ее очами. Аделии ничего не оставалось, как согласиться.

Наступило спокойствие и согласие. Раз или два в неделю Леокадия, нарядная, надушенная, с аккуратной прической, являлась к Липсицам. Чинно пила чай в гостиной, вела благопристойные разговоры с гостями сестры, возилась с племянницей. Словом, вела себя как подобает. Между тем наблюдательная Аделия стала примечать некоторые перемены в сестре. Неуловимый чувственный трепет, особый, ушедший в себя взгляд. Нечто, не передаваемое словами, говорило о том, что сердце Леокадии теперь не свободно. Но Лека, к большому огорчению Аделии, не спешила посвятить сестру в свои душевные тайны. Более того, когда Аделия осторожно попыталась выведать хоть что-нибудь, то получила в ответ весьма холодную отповедь. Что ж, если девочка желает иметь секрет, пусть будет так, лишь бы она была счастлива. А она, вероятно, счастлива, потому что просто расцвела на глазах.

Как-то раз дом Липсица навестила с визитом Бархатова. Поговорив о том о сем, она, сделав выразительную паузу, произнесла:

– Вероятно, не мое дело давать вам советы и вмешиваться в ваши семейные дела, но мой христианский долг заставляет меня предупредить вас.

– О чем? – изумилась госпожа Липсиц.

– Ваша юная сестра водит знакомство с неким молодым человеком по фамилии Резаков. Некоторое время назад я имела честь знавать этого господина, и довольно близко. Поймите меня правильно. Мной руководит не чувство ревности или мести. Я просто вижу, что вашей сестре угрожает то, чего я счастливо избежала.

– Боже милостивый? Чего же? – ужаснулась Аделия.

– Она может потерять все свое наследство, все деньги. Господин Резаков виртуозно их изымает. Еще раз прошу понять меня правильно. Мной движет только доброе чувство к вашему семейству и то уважение, которое я питаю к вам и вашему супругу.

Бархатова с достоинством поклонилась и удалилась, оставив хозяйку дома в расстроенных чувствах.

Так как дело касалось денег, то Аделия рассказала мужу о визите Бархатовой.

– Да, – Антон Иванович сдвинул брови. – То-то я гляжу, что денежки Леокадии тают, как снег под солнцем.

Не прошло и пары дней, как явилась Лека. На сей раз она не стала задерживаться с сестрой, а прямо прошла в кабинет зятя. Скоро оттуда послышались голоса, говорили на повышенных тонах, потом послышался крик, стук стула об пол. Аделия сидела в гостиной и со страхом прислушивалась к тому, что происходило в кабинете мужа. Хлопнула дверь, и разъяренная Лека появилась перед сестрой.

– Это невыносимо! Твой муж просто тиран! Он отказывается выдать мне все мои деньги! Но он не имеет на это абсолютно никакого права!