Бархатова, не подав ему руки для прощального поцелуя, выплыла из комнаты. Ей удалось избежать страдания и слез.

«Глупая кошка! Чертова кукла! Впрочем, нам нельзя терять время даром». – С этими словами Резаков направился в «Трущобную кошку».

Глава 19

Леокадия, обретя свободу, упивалась ролью царицы богемного мира. Сама она немного музицировала и даже кое-что сочиняла, но главный ее талант выразился в умении создавать уютный и притягательный мир для непризнанных гениев.

Ее «Трущобная кошка» располагалась на Владимирском проспекте в небольшом полуподвальном помещении. Вниз вели несколько ступенек, которые иногда становились непреодолимым препятствием для посетителей, перебравших напитков, возбуждающих творческий потенциал. Вход украшала вывеска, на которой было изображено некое существо, тощее, с голодными и злыми глазами, с клочковатой шерстью и торчащим кверху хвостом. Вероятно, по замыслу художника, именно так выглядит гений, когда его картины не продаются и ему нечего есть.

Центральная зала представляла собой небольшую эстраду, обрамленную неким подобием кулис. Сбоку стоял рояль, на котором обычно громоздилась гигантская пепельница, полная окурков. Ряд столиков был постоянно заставлен бокалами и бутылками. Другие комнаты были обставлены диванами, кушетками, круглыми столиками, удобными для сеансов спиритизма и столоверчения. Между мебелью игриво извивался нарядный кальян. На стенах красовались картины, гравюры и акварели весьма странного или сомнительного свойства. Неискушенному взору тела в недвусмысленных позах, однозначные цветочные или растительные аллегории могли показаться неприличными или даже непристойными. Но это только для тех, кто мало смыслит в искусстве, кто заражен ханжеством и лицемерием по отношению к миру чувств. Ведь именно в поисках нового содержания чувственного мира, ярких способов его воплощения и рождается художник. Именно в отсутствии всяких ненужных ограничений и состоит свобода творчества.

Круг постоянных посетителей образовался довольно скоро и почти не менялся. Правда, иногда все же зажигалась новая звезда. Тогда все трущобное сообщество приходило в большое возбуждение, предвкушая творческое соревнование.

Некоторые завсегдатаи все же добивались успеха в жизни, но не забывали прежних друзей и частенько показывались в любимом подвальчике. Потихоньку потянулись и знаменитости. Стало модным посещать «Трущобную кошку», сочинять нечто скандальное, читать новые, режущие ухо стихи, распевать антиправительственные куплеты, танцевать нагишом.

Сюда частенько забегали репортеры газет в надежде на «жареную» сенсацию. Среди них наиболее желчным и острым пером обладал молодой журналист Иван Пепелищев. Но живость его пера питалась не только любовью к печатному слову. Он мечтал о славе литератора, но, увы, издатели игнорировали его стремления стать кумиром читающей публики. И посему он наведывался в «Трущобы» вполне на законных основаниях, ибо все признаки несчастливой творческой судьбы явно присутствовали.

Некоторые персоны отличались особым колоритом и стали своеобразными символами заведения. Бледность поэта З. так пугала, что невольно приходило на ум: уж не ест ли его солитер или чахотка? Лека специально для него держала в дальнем помещении коробочку с гримом, чтобы подводить круги под глазами, и пудрой, дабы усилить бледность, если вдруг к концу вечера все же проступит жизнерадостный румянец.

Артист Л. играл на сцене с несравненной Горской! Красивый и спесивый, он демонстрировал перед всеми роскошную кудрявую шевелюру, а дома аккуратно вешал ее на крючок. Актриса Горская, кумир публики, красавица, и ее муж, популярный писатель душераздирающих романов Извеков, иногда появлялись в подвальчике, правда, чрезвычайно редко.

Колоритным гостем был и артист цирка О., который появлялся всегда в длинном черном плаще и шляпе, надвинутой на брови. В руке он держал тонкий хлыст. Он щелкал им по голенищу сапог, и, к восторгу публики, невесть откуда выкатывался крупный еж, делал стойку и показывал присутствующим лапки, украшенные маленькими золотыми колечками. За этот трюк, пользующийся неизменным успехом, зрители поили ежа и дрессировщика шампанским.

Особый круг посетителей составляли поклонники потустороннего мира. Их возглавляла дородная дама, увешанная амулетами и талисманами, – госпожа П. С загадочным видом, закатив глаза, она приобщала присутствующих к великим тайнам общения с душами усопших, с призраками. По сходной цене предлагались гадания, предсказания, изготовление амулетов от всевозможных напастей, привороты и отвороты. Для особо посвященных проводились сеансы спиритизма, где посетители могли пообщаться с духами предков, вновь услышать голоса тех, кто покинул сей бренный мир.

И среди этого пестрого мира царила Леокадия. Ею восхищались, ей поклонялись, она вдохновляла на творческие подвиги. Однако среди этого многообразия людей не было того человека, о котором она грезила наяву, которому жаждала отдать свою неземную любовь.