Читаем Исповедь полностью

В огромном, по моим естественно меркам, зале, было малолюдно. Играл оркестр, но никто не танцевал. За столиками сидели иногда пары, а чаще — одиночные гости Северной Пальмиры. Только изредка оказывались заняты все четыре места. Общим — являлось наличие на каждом столе батарей водочных бутылок. Именно водочных. Выглядели они несколько непривычно, смотрелись словно иностранцы, со своими красными с золотом этикетками, завертывающимися крышками на длинных, а не обычных, коротких плебейских горлышках. Все посетители молча и серьезно занимались одним общим делом, тихо, сосредоточенно, упорно, без русского галдежа и выяснения отношений, надирались водярой. Время от времени то один то другой, достигнув намеченного рубежа, вставал и мирно уходил восвояси, держась излишне прямо, реже — слегка покачиваясь, но своим ходом, не горланя песен, не блюя в вазоны. Возможно продолжение последует в номере, за закрытой дверью, но на публике, упаси Бог, все вели себя прилично и чинно… Мы так не могем.

Неожиданно, чисто рефлекторно, почувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд. К уединенному столику приближалась парочка девиц, одетых в обтягивающие бедра голубые джинсы и белые, с английскими надписями, майки. Такого у нас в городке не видали… По отдельности кое-что похожее водилось и в гарнизонной жизни. Польские джинсы, перекрашенные боевой подругой, сама подруга, служащая СА, мечтающая окольцевать офицерика, футболка, изготовленная в Одессе, корейские полукеды. Но чтобы так…

Бедра девиц казались влитыми в небесно-голубую, с легкой белесоватостью протертых нитей, ткань, да и сами бедра были достойны таких джинсов, черт подери. А какие ноги, а талии! Сквозь мягкий хлопок маечек выпирали холмики, не сдерживаемых лишними деталями туалета, грудей. Легкая ткань рельефно подчеркивала их спелую тяжесть, чуть оттягивающую грудь книзу, крупные напряженные соски, бестыдно протягивающие напряженными виноградинами на радость всем желающим ими полюбоваться. Прямые чистые линии высокой шеи. Румяные мордашки без следов косметики, с аккуратными прямыми носиками, пухлыми розовыми приветливо улыбающимися губками, белоснежными зубами и голубыми глазками под белесыми бровками. Такие же светлые охапки волос, легких и пушистых, венчали коронами стройные тела. Девушки прямо источали ощущение чистоты, юнности, независимости, плюс чего-то такого… особенного… неизвестного и загадочного. Этакие скандинавские простушки-пастушки.

— Ми из Швециа. Ми, та, студента, эксурсиа. Та можно сидет? Вас?

Ну, влип! Летчик стратегической авиации, в интуристовской гостинице! Ну, это еще ладно, можно отбрехаться. Но в ресторане, да с иностранными девицами… с такими сиськами… Кранты! Что делать будем, майор? Удирать? Гвардия не доев сосисок, а тем более охотничьих не отступает… И пиво… Хм… Можно конечно, прихватить в номер, но не удобно. Следовательно?… Следовательно останемся предельно выдержанны, корректны, вежливы и сурово-немногословны… Может просто послать их? Это вряд ли удастся… Тонкости русского языка им явно не знакомы… Да и не за что вроде…

Мордашки девушек выражали детский, неподдельный интерес к моей скромной персоне, улыбки — сплошное обояние, глаза — широко распахнуты. Вообщем язык не повернулся дать им от ворот поворот.

Чувствуя как предательски краснею, молча сделал неопределенный жест, который при желании можно расценить приглашением к столу, а при отсутсвии такового, трактовать просто типа невежливого — Садитесь, не занято.

К счастью, рот мой действительно занимался важным делом — смакованием необычайно вкусных охотничьих сосисок. Нечто подобное, пробовал только один раз в жизни, выстояв в сплоченных рядах собратьев-экскурсантов из военного санатория гигантскую очередь в ресторан Ласточкино Гнездо. На пустой желудок охотничьи сосиски тогда тоже показались отличными, но до сеголняшних им было также далеко, как жигулевскому пиву до чешского. Вобщем в данный момент в ряду приоритетов, еда явно потеснила прекрасных дам.

Незваные гости тем временем основательно оккупировали плацдарм, предоставив изумительную возможность детально рассмотреть себя. Чистенькие, свеженькие словно только из под душа, с голубыми наивными глазками девушки видимо по молодости лет не подозревающие о существовании в природе и обществе таких сложных деталей женского туалета как бюстгальтеры. Я смущенно отвел глаза, но когда вновь взглянул на незваных варягов те изучали мой уютный, заставленный деликатесами столик в поисках свободного места для… водки.