4. Слова, сказанные Тобой в начале творения: «Да будет свет, и стал свет» я не без основания отношу к существам духовным, уже как-то жившим, способным просветиться светом Твоим. Но как ничем не заслужили они ни такой жизни, которая могла быть просвещена, так не заслужили они и того, чтобы она была просвещена. Тебе не было угодно их бесформенное состояние, они должны были стать светом не в силу существования своего, но созерцая свет просвещающий и сливаясь с ним. Только благодать Твоя позволила им и как-то жить и жить счастливо, ибо они изменились к лучшему, обратившись к тому, что не может измениться ни к лучшему, ни к худшему, – к Тебе, Единственному, Который просто «есть», для Которого жить – значит жить счастливо, ибо Твое счастье Ты Сам.

IV

5. Чего не хватало бы Тебе для счастья, – Ты сам для себя счастье, – если бы вообще ничего не было или если бы всё оставалось бесформенным. Ты творил ведь не по нужде, а от полноты благодати Твоей[890]; и сообщил созданиям Твоим устойчивую форму вовсе не затем, чтобы радость Твоя стала полнее. Совершенному, Тебе неприятно было их несовершенство; Ты совершенствовал их и делал себе приятными не потому, что, будучи несовершенен, Ты должен был стать совершеннее от их совершенствования. «Благой Дух Твой носился над водами»[891], не они уносили его, словно он опочил на них. Когда говорят, что Дух Твой опочил на ком-то, это значит, что Он дал им покой в Себе. Недоступная ухудшению, неизменяемая, сама в себе достаточная, воля Твоя носилась над тем, что Ты оживил, но живым жить и жить счастливо не одно и то же, потому что мечутся они в темноте своей. Им остается одно: обратиться к Тебе, своему Создателю, и жить, больше и больше приближаясь к Источнику жизни, и в свете Его видеть свет[892], совершенствоваться, просвещаться и находить счастье.

V

6. Вот предстает мне загадкой Троица, то есть Ты, Боже мой, ибо Ты, Отец, начало мудрости нашей – это твоя Мудрость, от Тебя рожденная, равная Тебе и как Ты извечная, это Сын Твой, через Которого создал Ты небо и землю. Много сказал я о небе небес, о земле невидимой и неустроенной, о мрачной бездне, беспокойном, стремящемся вниз потоке духовной бесформенности, только она повернулась к Тому, от Которого всякая жизнь, просветившись, стала прекрасной жизнью и возникло небо того неба, которое было потом создано между водой и водой.

Уже в имени Бога я узнал Отца, создавшего это; Началом именовался Сын, через Которого это создано; веря в троичность Бога моего, как я верил, искал я ее в святых речениях Его. И вот «Дух Твой носился над водами». Вот Троица, Боже мой: Отец и Сын и Святой Дух, Создатель всякого создания.

VI

7. По какой, однако, причине, о Свет истинный, – к Тебе приближаю сердце свое, да не лживы будут его уроки мне – рассей мрак его и скажи мне, умоляю Тебя матерью нашей, милосердием, умоляю, – скажи мне, по какой причине Писание Твое назвало Дух Твой лишь после упоминания неба, земли невидимой и неустроенной и мрака над бездной? Потому ли, что надлежало познакомить с Ним, сказав, что Он «носился вверху», а сказать это можно было, только предварительно упомянув то, над чем мог носиться Дух Твой? Он ведь носился не над Отцом и не над Сыном, и нельзя было употребить слово «носиться», если не было над чем носиться. Поэтому и следовало сначала сказать, над чем Он носился, а затем назвать и Того, Которого надлежало упомянуть не иначе, как в словах «носился вверху». Почему, однако, нельзя было познакомить с Ним иначе, а только как с Тем, о Котором можно было сказать, что Он «носился вверху»?

VII

8. Теперь пусть мысленно последуют, кто может, за Твоим апостолом, сказавшим: «Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам»[893]; он учил «о дарах духовных», указал «превосходнейший путь любви»[894], преклонял за нас пред Тобою колени, да уразумеем «превосходящую разумение любовь Христову»[895]. Потому-то от начала «превосходящий» Он и носился над водами.

Кому расскажу, как расскажу о грузе страстей, низвергающем нас в страшную пропасть, о любви, поднимающей Духом Твоим, Который «носился над водами»? Кому расскажу? Как расскажу? Тонем и выплываем? Нет в пространстве такого места, где мы тонем и выплываем. Как точно такое сравнение и как оно неточно! Наши настроения, наша любовь, нечистота духа нашего увлекают нас вниз; мы ведь любим свои заботы; но Ты, Святой, поднимаешь нас вверх – мы ведь любим вовне неозабоченность: да «горе имеим сердца»[896], где «Дух Твой носится над водами»; да придем к покою, превосходящему всё, когда переправится «душа наша через воды, лишенные субстанции»[897].

VIII