– Ион может отправить тебя обратно, в то время и место, где ты рядом с ней. Даже если такого момента никогда не существовало, при помощи его рун он может стать реальностью.

– Я не хочу, чтобы со мной рядом была твоя проклятая магия. – Он повысил голос, и теперь даже священник смотрел в нашу сторону. – Ты не тот человек, который будет заботиться о Маре, Ане и Принципе.

– Но ты не можешь украсть семью другого мужчины и сделать ее своей.

– Я ничего у тебя не краду. Я доставлю их в безопасное место. И после этого с радостью отправлюсь на виселицу. Даже сам надену петлю.

Так много людей теперь смотрели на нас. Михей попятился и бросился прочь из часовни. Я поспешил вслед за ним, но он уже спускался по лестнице в Ступни.

Прекрасный берег Семпуриса и обещания экзарха манили меня, но я не мог оставить Мару с Михеем Железным. Пришло время сделать еще одну попытку освободить ее. Силой. Но не той силой, с которой можно справиться чем-то земным.

Я тронул на глазу повязку, скрывающую величайший дар, который преподнесло мне путешествие за Морской туман.

Мой видящий звезды глаз скоро взглянет на них. Вопрос в том, что ответит на его взгляд.

<p>9. Михей</p>

Семь переодетых солдат следовали за нами по городу. И даже сняли комнату в том же постоялом дворе. Все семеро носили мечи и кинжалы, а у главаря на поясе висели две аркебузы. Как непрактично.

– Его зовут Антонио, – сказала Мара.

Мы вчетвером смаковали баранье рагу без баранины. Горох и помидоры растеряли весь вкус, пробыв слишком долго на солнце. И никаких специй, чтобы оживить варево.

– Он умеет обращаться со своими двумя аркебузами? – спросил я.

– Черный фронт подтвердил бы – он немало их людей пристрелил.

На Васко работали умелые и опасные. Если мы хоть на миг отведем взгляд от Аны и Принципа, они схватят их и скроются в лабиринте улиц.

– Что тебе сказал Васко? – спросила Мара. С ее губ капал бульон.

– Он предлагал мне корабль. Мой корабль.

– И это больше, чем можем предложить мы. – Она повернулась к Принципу: – Не хлюпай. Это так некультурно.

Мальчик отложил ложку и опустил пол-лица в миску. Ну хоть хлюпать перестал.

– Ты почему не ешь? – спросила Мара у дочери.

Девочка даже не бралась за ложку.

– Помидоры гнилые, – сказала Ана.

– Они не гнилые, а просто старые. Тут их не собирают, как только созрели, здесь не нагорье. Ешь.

– Ты не заставишь меня есть, если я не хочу.

В дальнем конце зала раздались крики. Двое мужчин свалили на землю третьего, и желтые яблоки, которые он сжимал, раскатились по полу. Одно остановилось у моего сапога.

– Зовите стражу, – произнес кто-то. Я задумался о том, как нынче в империи наказывают за воровство. Должно быть, за несколько яблок – хорошей поркой.

– Люди рискуют руками и жизнью за яблоко, – сказала дочери Мара. – А ты отказываешься от еды, за которую я заплатила.

Принцип поставил пустую миску на стол, рыгнул и вытер подбородок рукавом.

– Ты не платила, – сказала Ана. – Платил мой отец.

– Он тебе не отец.

– Всю жизнь ты говорила мне, что он умер.

– Хотела бы я, чтобы так и было.

Я посмотрел на Антонио, сидевшего у стойки с кружкой пива в руке. Поймав мой взгляд, он с усмешкой поднял кружку в знак приветствия.

В конце концов, мы совершим ошибку. Особенно я боялся за Ану. Если преследователи ее схватят, Васко использует девочку против Мары. Он не ценил свою дочь, и мне даже думать не хотелось о том, что он с ней сделает, чтобы вернуть под свой контроль Мару.

У этого человека есть таинственный бездонный глаз. Есть войско, есть флот. Есть кровавый маг.

А у меня даже второй руки нет.

– Я не могу защищать вас троих в одиночку, – признался я.

Мара и Ана перестали спорить и обернулись ко мне.

– Вам нужна помощь кого-то более могущественного, – сказал я. – Идите в Сердце, ищите убежища в соборе Апостола Партама.

Мара покачала головой:

– Ты думаешь, Васко не сможет подкупить половину духовенства своим золотом и рубинами?

– Сможет, но другая половина вас защитит.

– Нет. – Мара отвела взгляд, и в голосе послышалась горечь. – Они не защитили даже своих, когда Черный фронт продавал людей в рабство. Они могли бы купить свободу моих сестер и детей, о которых мы заботились, но перебили цену рубади. Нам не найти убежища в этосианской церкви.

Она права. Но они не могут так жить. Им нужно вырваться из когтей Васко, а он, как гигант, нависает над нами.

– Я пойду к нему. – Глаза у Мары как будто стали пустыми. – Сдамся. Но прежде я должна убедиться, что где-то позаботятся об Ане и Принципе.

– Нет, – Ана взяла мать за руку. – Мама, не оставляй нас.

– Я пойду с тобой, – сказал Принцип.

Васко запрет Мару в клетку и будет обращаться с ней как с золотым голубем. Уже достаточно плохо, но что будет с Аной и Принципом? Их будут унижать, пренебрегать ими, и, чтобы спасти их, Мара склонится перед Васко, пока не сломается.

Я не в силах смотреть, как эти трое отдадут себя на произвол жестокой судьбы. С меня довольно ее жестокости.

– Постойте. – Я поднял руку, прекращая их спор. – А как насчет Высокого замка?

– Этот человек прибыл сюда, чтобы захватить Высокий замок, – сказала Мара.

– Откуда ты знаешь?