Читаем Испивший тьмы полностью

Оглядев часовню, Михей заметил меня позади собравшихся прихожан. Он накинул шерстяной капюшон, но я сомневался, что его кто-то узнает. Никто не ждет, что к нему подойдет мертвец.

Хотя Михей выглядел необычно. Редко встретишь одноруких мужчин такого роста. Если из могилы восстал Ираклиус, кто сказал, что и этот не сможет?

Пока священник лепетал что-то о Последнем суде и Фонтане, Михей встал со мной рядом и спросил:

– Как ты это сделал?

Я хотел, чтобы он доверял мне и вернул Мару.

– Ты же спал с Ахрийей. Вот и у меня есть подруга-дэв. Ее дочь, Таурви.

– Значит, это был оборотень.

– Не просто оборотень, а лучший.

– А что сделают с моим телом?

– Нездоровое любопытство? Его вывезут в море и бросят за борт. Конечно, оно приплывет обратно.

Михей удовлетворенно кивнул.

– Ты хотел со мной встретиться.

– Думаю, ты знаешь зачем. Я спас тебе жизнь. А теперь дал тебе новую. Ты можешь взять любое имя и жить как пожелаешь. Мертвеца никто не станет искать. Взамен я прошу лишь об одном – верни мне мою семью.

– Для торговца ты не слишком хорошо умеешь демонстрировать свой товар.

– Ладно, признаю, я пытался тебя использовать. Я помогал тебе не от чистого сердца, а ради собственной выгоды. Но с тем делом покончено. Я протягиваю тебе руку с миром, Михей.

– О Архангел, осени нас своими крылами, – запели окружавшие нас прихожане.

Казнь Михея придала воодушевления их голосам. А ведь он никого из них ничем не обидел.

– Есть одна проблема, – сказал Михей. – Твоя семья не хочет иметь с тобой ничего общего.

– Все же это моя семья. Что бы чувствовал ты, если бы кто-то забрал твою?

– Мне это знакомо – жуткая боль, ничто не может ее унять. Хоть весь мир завоюй, все равно не ощутишь себя целым.

Как раз этого я и боялся – кроме всего прочего.

– Ты не причинил им вреда?

Михей рассмеялся. Это привлекло внимание человека, стоявшего позади нас.

– Прошу прощения за своего друга, – сказал я, чтобы задобрить его. – Слишком много вина.

Человек бросил на Михея недобрый взгляд, а потом отвернулся.

– Знаешь, я еще хуже, чем обо мне говорят, – сказал Михей. – Много хуже. Я убивал детей собственными руками и безо всякой на то причины.

– Разве существуют причины для убийства детей?

– Чтобы обеспечить благополучную преемственность власти, сирмянские шахи душат своих братьев в колыбели. Кто скажет, что они поступают неправильно? Сколько тысяч жизней они спасли, убив несколько детей?

– Ты не причинил вреда моей семье? – опять спросил я.

– Нет.

Кажется, он огорчился, что я повторил этот вопрос.

– А ты… – Эта мысль заставила меня вскипеть, как никакая другая. – Ты не трогал Мару?

– В этом смысле – нет.

Эти слова были как прикосновение ветерка для моих ушей.

– Хорошо.

– Святой Архангел. Святой и могучий. Святой и Бессмертный, – пели прихожане.

– Ты еще не спросил, не тронул ли я твою дочь.

Он хотел мою дочь? Если бы это помогло вернуть Мару, я ему позволил бы.

– А ты тронул?

– Нет.

– Ясно. Хорошо.

– Похоже, ты не особенно рад узнать, что злодей не насиловал твою дочь.

Наш разговор быстро скатывался под гору. Пришло время подкрепить свои требования.

– В порту Никсоса я увидел кое-что интересное. Настолько интересное, что я это купил. Ни один из кораблей моего флота не носит столь громкого имени – «Морской клинок». – Я улыбнулся, видя, как удивление окрасило его щеки. – Я возвращу тебе твой корабль, Михей. Я даже дам для него команду. И если захочешь вступить в Компанию Восточных островов, дарую тебе даже это. Но что я говорю? Почему бы уже тебе самому не назначить цену?

Похоже, я задел его душу. Какое-то время он обдумывал мое предложение. Ведь это все равно что вернуть ему прежнюю жизнь. Под его командованием будут люди и будет корабль, чтобы захватывать новые берега.

Михей взглянул на меня сверху вниз.

– Я видел разных людей на западе и востоке. Шахов. Императоров. Муфтиев. Патрициев. Не важно – за титулом всегда есть мужчина. Я встречал мужчин, дорожащих своими детьми и презирающих своих детей. Но ни разу не встречал мужчины, который смотрел бы на своего ребенка как на чужого.

Я больше не желал обсуждать свое пренебрежение Аной.

– Назови свою цену, Михей. Или все закончится совсем по-другому. Я убью тебя. На сей раз по-настоящему.

– Меня постоянно угрожали убить как слабые, так и сильные, но это ни разу не заставило меня сменить курс.

Я усмехнулся ему в лицо:

– Ну и каков же твой курс? И почему для него нужно удерживать Мару?

Он поднял взгляд к потолку. Крылатые глаза на недавно обновленной мозаике Сервантиума ответили на его взгляд.

– Я видел, как бурлящая звезда извергла зеленый огненный шар, который сжег заживо целую армию, – сказал Михей. – Я видел плавающую гробницу размером с замок, наполненную созданиями, какие не привидятся и в ночных кошмарах. – Он опять взглянул на меня сверху вниз. – Но самым ужасным из того, что я видел, был мой клинок, пронзивший шею моей же дочери. И ужас в ее глазах от понимания, что это последний вдох. И то, как ее покинула эта последняя искра жизни. – Его голос надломился.

Как любой хороший торговец, я сейчас же ухватился за это мощное чувство.

– Хочешь снова ее увидеть?

– Что?!