– Светлейший? – Иосиас задрал ступни так, что подошвы оказались прямо перед нами. – Селукская манера обращения. Ты пробыл на востоке так долго, что сам запутался? Думаешь, мы такие же, как те беспутные царства? – Он усмехнулся и покачал головой. – Похоже, священник в тебе потерялся в море. Я вижу перед собой лишь неверного, который желает вести дела в моих владениях, будто он здешний лорд. Ты думаешь обольстить меня своими кораблями с сокровищами, чтобы я даровал тебе имение, как даровал представителям самых древних семей, чей род восходит к апостольским временам? Чья кровь оросила ту землю, которую они берегут?

Я почуял запах вонючих ног, хотя при таком расстоянии между нами, вероятно, это было лишь воображение.

– Мы хотим торговать в подходящем месте. И ничего больше.

– В подходящем месте. – Иосиас неожиданно встал. – Позволь научить тебя кое-чему прежде, чем прогнать с глаз долой. Мой отец правил так долго именно потому, что умел поддерживать равновесие. Лорды владеют землями, но не могут иметь ни войска, ни кораблей. У воинов есть армии и корабли, но землей распоряжаться они не могут, а в дальнейшем я запрещу им распоряжаться и кораблями, чтобы безрассудство Михея не повторил какой-нибудь другой честолюбивый безродный пес. У торговцев есть корабли, зато нет ни армии, ни земель. У каждого из вас есть границы, и вы должны оставаться внутри них. Только я, император, могу иметь все.

– Я понимаю, но…

– До меня дошли вести, что Компания контролирует огромную территорию в нагорье. Вы похожи на взгромоздившегося на гору пса, который истекает слюной, глядя на лежащий внизу кусок сочного мяса. Не бывать тому, чтобы с гор на меня глазели страдающие манией величия торгаши. Вы передадите свои владения императорской армии.

Мы много лун сражались против Черного фронта, чтобы захватить эти территории. Об их передаче не может быть и речи.

– Мы заплатили за эти земли кровью. Ты сам говорил, что крестейская кровь бесценна. Наша тоже.

Мне хотелось уйти отсюда, оказаться за дверью. Вернуться в деревянный покой «Морской горы».

Но я не трус. Я сталкивался лицом к лицу с султанами и набобами. Я смогу противостоять императору.

– Ты мне отказываешь? – Иосиас сделал шажок ко мне. – Я повторю еще раз, последний. Передай занятое вами нагорье императорской армии.

Я заглянул прямо в яркие карие глаза:

– Мы их не отдадим.

Он отвернулся:

– Отныне саргосской Компании Восточных островов не дозволено использовать порт Гипериона. Я направлю проверяющих в ваши конторы в Саргосе, чтобы убедиться в правильной уплате налогов со дня основания этой Компании. Надеюсь, ваши документы в порядке.

– В дни основания Компании Саргоса даже не подчинялась Крестесу, – с сомнением сказал я.

– Саргоса подчинялась Крестесу с момента закладки первого камня. Вы мои слуги, и ничего более. Когда мое войско прибудет в горы, мы постараемся, чтобы вы больше об этом не забывали.

Похоже, он хочет нас уничтожить. Мы могли сделать его богатейшим правителем на земле. Но этот босоногий глупец настаивает на собственном выборе.

Теперь наш черед показать ему последствия неправильного решения.

<p>7. Михей</p>

В предместья Гипериона мы приехали голодными и уставшими, когда солнце тонуло в равнинах на западе.

Луговые ворота выходили на юго-восточные равнины, питавшиеся водами Партамской бухты. Металлические ворота шириной в десять лошадей и высотой в пять были открыты и не охранялись, приглашая войти любого желающего.

Мы застряли в толпе. Воняло немытым телом и сточными канавами. Мы находились в Ступнях, одном из четырех районов Гипериона. Император жил в Голове, Сердце служило домом этосианской церкви, а Ладонь предназначалась для лордов, князей и экзархов.

Все остальные жили здесь, в Ступнях, хотя район не так уж плох, каким казался на первый взгляд. Здесь были и приятные, и не очень приятные места. Дома стояли невпопад, часто перегораживая улицы, потому что люди строили здесь что хотят и где хотят. Пока не наступаешь никому на ноги, ты мог делать с арендованным участком все что заблагорассудится, невзирая на указания имперских чиновников. Здесь же находился и порт, яркие паруса украшали восточный горизонт.

Мне нравились Ступни. Многочисленные воспоминания юности об этом месте скрашивали мне печальные времена. Я знал, в каких постоялых дворах стены в кровавых пятнах и водятся клопы в постелях, а в каких нет. Вот только денег у нас не было ни на те ни на другие.

– Можно продать вот это. – Мара показала надетый на тонкое запястье браслет из золотых слонов с крохотными сапфировыми глазками. – Его дал мне Васко. Сказал, это подарок какого-то набоба, а значит, он стоит приличных денег.

Я никогда не встречался с набобом, но видел сокровищницы дожа Диконди. Говорили, что в тех сокровищницах лежат драгоценности, созданные из звездного огня. А этот браслет вполне уместно смотрелся бы среди захваченных у дожа богатств.