Я взял гнедую лошадь, которую нашел у рубади, захвативших форт, поскольку коричневый цвет сливался с увядшими красками леса. К седлу из крашеной воловьей кожи я подвесил вьюк с сухарями, кумысом и водой. Затем перевел дух.

Грохот боя за южными воротами, через которые я собирался проехать, стал оглушительным. Крестейцы отчаянно пытались удержать третий форт, а рубади так же отчаянно пытались прорваться через него или обойти. С четвертого форта время от времени стреляли бомбарды Васко, а значит, скорее всего, он отправился именно туда. Некоторые пушечные ядра врезались в стены вокруг нас, другие оставляли воронки в земле.

Рубадийские целители использовали замок как лазарет. Прямо сейчас двое целителей тащили сквозь расколотую мной дверь кухни кричащего рубади со стрелой в бедре. Двор заполняли люди со всевозможными ранами: ожогами от кипятка, которым паладины поливали их со стен, ампутированными ногами и руками, пулевыми и осколочными ранами с красными и обугленными краями.

– Михей.

Похоже, Мара проснулась. Светлые волосы и медного цвета платье были заляпаны копотью и грязью.

– Я слышал, ты убила Иона.

– Я тоже слышала. – Она прикрыла рот рукой и зевнула. – Не могу в это поверить.

– Ты не помнишь?

Она покачала головой:

– Я помню только, как убегала от Иона. А потом бежала к нему с кинжалом в руке. Должно быть, он этого не ожидал.

– Ты сделала то, что не удалось мне. А я способен метать молнии. – Я посмотрел на широко распахнутые южные ворота, за которыми всего в нескольких шагах расстилались свежие поля крови. – Я должен идти. Мне нужно завоевать еще один форт.

– Погоди. На этот раз я должна пойти с тобой.

– Плохая мысль. Там поле боя, страшнее которого я еще не видел.

– Васко просто продолжит убегать от тебя.

– Значит, я продолжу догонять.

– Послушай меня, пожалуйста. Они знают, что ты налетишь на них, как буря. Ты уже показал свою руку, и Васко убьет Ану раньше, чем ты подберешься к нему. – Она содрогнулась, мысль была слишком страшная. – А я? – Она болезненно вздохнула. – Будет так же, как с Ионом. Они не ожидают увидеть у меня ядовитые клыки. Только я могу подобраться к Васко и убить его. И только тогда мы с Аной будем наконец свободны.

Она убила одного человека и уже планирует убийство другого. Она больше не мирная женщина. Она больше не вернется в горный монастырь и не закроется от войн, топящих мир в крови.

Она решила уложить своих врагов в изрытую воронками землю. Я уважал это желание и в каком-то нездоровом смысле даже восхищался им. Теперь она убийца, как и я. Мы стали ближе. Мне даже хотелось поцеловать ее, чтобы узнать, какова на вкус женщина-убийца. Темное сердце жаждет такого же, чтобы в аду не было одиноко.

И все же я жалел ее. Мне хотелось опустить свои черные стены и заплакать. Она не понимала, что этот путь не имеет конца. Убийство одного врага порождает новых, пока, чтобы чувствовать себя в безопасности, не придется хоронить целые семьи, уничтожать города, истреблять народы. Но тогда ты становишься той самой опасностью, которой когда-то боялся. Становишься тем, кто должен умереть, чтобы другие чувствовали себя спокойно. И где конец этим убийствам? Когда хоть кто-нибудь из нас сможет почувствовать себя в безопасности?

– Это твоя битва. – Я был всего лишь демоном, которого она воскресила, чтобы убить своих врагов. Какое я имею право удерживать ее? Я похлопал по седлу позади себя. – Запрыгивай.

<p>30. Васко</p>

Обосновавшись в четвертом форте, нависавшем над полем боя подобно красному титану, мы начали исполнять план с притворным отступлением. Крум водрузил знамена на башнях второго форта и теперь атаковал наши позиции у третьего, и я приказал пяти сотням солдат покинуть ряды и скакать в Мертвый лес, где им следовало ждать Крума. Таким образом, появилась свободная полоса, ведущая от второго к третьему и четвертому фортам, а затем вглубь древнего леса.

Я наблюдал, как Крум с женами скачет по ней во главе авангарда с развевающимися знаменами с изображением улыбающегося дерева. Похоже, он любит быть острием копья? Он вел войска сам, как императоры древности. Самая большая глупость, которую может совершить военачальник, хотя именно такая бравада, как правило, и вдохновляет людей идти на бой.

Пропустив Крума, я расплатился с Таурви, и это уменьшило бремя на моих плечах. Я надеялся, что она оставит меня в покое, но с дэвами ни в чем нельзя быть уверенным. Их трудно назвать честными существами, если выразиться очень мягко.

– Он хочет куда-то добраться, это очевидно, – произнес Деметрий, когда мы выглянули из башни.

– Пока за ним не могут последовать все тумены, это нам на руку. Если я вижу, как мой предводитель покидает поле боя, я тоже захочу так сделать. Будем надеяться, что им хватит ума ускакать в ледяные Пустоши.

– Кардам Крум и несколько сотен его лучших всадников все равно остаются в сердце нашей родной страны.

– Я загоню Крума в пустыню Демона, если потребуется. – Я сел в деревянное кресло и вытянул усталые ноги в кожаных сапогах для верховой езды. – Форт и командование на тебе.