Читаем Испивший тьмы полностью

Я моргнул – и дронго выпорхнул из моего окна.

Придется подать это Деметрию и Иоматиосу как тактическое решение: мы откроем путь, силы Крума хлынут в лес между вторым и третьим фортами. А мы превратим котел в кровавую баню. Потом повторим и загоним их на территорию между третьим и четвертым фортами – но только несколько сотен, как мы и договорились с Таурви. Тогда я прикажу защитникам четвертого форта симулировать отступление, что позволит Круму, его женам и авангарду проникнуть в глубину Мертвого леса.

С точки зрения военного, этот план мог придумать человек, у которого ума больше, чем здравого смысла. Но, когда все поймут, что план не работает, я могу все переиграть, направив значительные силы на север от четвертого форта, пока мы не отгоним Крума. Мы вернемся на прежние, хорошо подготовленные боевые позиции, и я лично достану Крума в Мертвом лесу и уничтожу.

– Дерзко. – Вот и все, что мог сказать Иоматиос, когда я представил ему и Деметрию эту идею в проулке между замком и часовней форта. Я отозвал их в сторонку, подальше от чужих ушей, чтобы изложить план. – На мой взгляд, дела идут слишком медленно, – продолжал он. – Дадим неверным несколько лишних дюймов, и это ускорит их погибель. – В его глазах появилась тень фанатизма. – Благословен будь Архангел. Пусть кровь неверных оросит Мертвый лес, таково мое слово.

Деметрий был сдержаннее. Мальчишке не хватало опыта для оценки моего предложения, но от каждого его решения зависела жизнь тысяч людей. Должно быть, он думал об их женах, оставшихся в теплых рощах близ Тетиса, и что он не хотел бы сделать их вдовами.

– Но разве мы не выиграем при нынешнем ходе битвы? – спросил он. – Зачем рисковать хорошей позицией ради лучшей?

Молодой человек задал идеальный вопрос. Он умнее, чем я полагал.

– Сделав этот смелый шаг, мы могли бы покончить с битвой уже сегодня, – ответил я. – И при этом спасем жизни наших людей. Они вернутся домой к своим очагам до весеннего урожая.

– Единственный урожай, который вы соберете, – это души добрых людей, – сказал голос позади меня.

Обернувшись, я увидел Гонсало. В последнее время он был невидим и позабыт. Но вот явился, с десятью закованными в доспехи и вооруженными рыцарями-этосианами за спиной.

– Инквизитор, ты человек не военный, – отозвался я. – Я был бы признателен, если бы ты не подслушивал и не совался в наши дела.

– Так вышло, что я подслушал не только это. – Он ткнул в меня толстым пальцем. – Васко деи Круз, ты якшался с демонами. С Падшими ангелами. А план, который ты только что изложил, состряпан ради того, чтобы уничтожить Крестейскую империю и всех этосиан – и услужить Падшим ангелам.

Я усмехнулся:

– Что за дикая выдумка. Тебе бы пьесы писать.

– Я служу ангелам. – Он подал рыцарям-этосианам знак приготовить оружие. Они выступили вперед и направили на меня арбалеты. – Я никогда не запятнаю себя общением с актерами и Падшими ангелами, в отличие от тебя.

Как будто почуяв опасную свару, за их спинами возник Антонио Две Аркебузы с десятком солдат Компании за спиной. Он достал две аркебузы, а солдаты Компании направили оружие в спину Гонсало и рыцарей этосиан.

– Ты что-то сказал? – ухмыльнулся я, глядя на Гонсало, чей кривой нос напоминал рог, как всегда.

Но моя ухмылка тут же угасла: позади Антонио появились имперские паладины – десятка два – с арбалетами, аркебузами и копьями.

Язвительный взгляд Гонсало остановился на мне:

– Я сказал, что ты предатель и нечестивец, Васко деи Круз.

– Ты собрался поджечь бочку с порохом, – сказал я человеку, который был когда-то моим братом по рясе священника. – Хочешь, чтобы мы убивали друг друга, а не врагов?

– Это безумие! – выкрикнул Деметрий. Он кипел гневом и яростно смотрел на Гонсало. – Чем ты это докажешь, кроме пустых слов?

– Я наблюдал за ним, – ответил Гонсало. – Я знаю, что он гнилой изнутри. Я чуял это в его дыхании с того момента, как он вошел в часовню, чтобы поприветствовать меня. За картиной с изображением апостола Партама в его комнате вы обнаружите отверстие для наблюдения. Я видел, как он вошел и как беседовал с Падшим ангелом, который изменял форму тела с такой же легкостью, как вы меняете шлем. Они замыслили пропустить дикарей-рубади через линию нашей обороны.

– Опять пустые слова! – рассмеялся я, хотя уже понял, что теряю контроль.

Десять рыцарей-этосиан, дюжина солдат Компании и двадцать паладинов набились в узкий проулок между часовней и замком. Большей численностью и лучшей позицией обладали паладины, стоявшие позади. Командовал ими Деметрий.

Гонсало тоже понимал это. Он обратился к юному командиру:

– Этот человек – предатель. Он хочет открыть путь рубади, чтобы они разграбили наши земли. Во имя императора прикажи его арестовать. А лучше – немедля казнить.

– И это будет приказ о победе Крума, – парировал я. – Компания Восточных островов не станет сражаться на вашей стороне без меня. Не станет вас содержать. Ни медяка не бросит вам под ноги.